Кэролайн Невилл – Сломанные титры любви (страница 5)

Я провел рукой по голове, ровняя пробор. Моя прическа почти всегда походила на какой-то хаос. От вечной влажности волосы вились в разные стороны, поэтому я просто не видел смысла что-то с ними делать.

Цифра на термометре уже достигла двадцати пяти градусов, но возле океана всегда было немного прохладнее.

Я схватил с полки в комнате белую льняную рубашку, оставив первые пуговицы расстегнутыми, а на низ пляжные коричневые шорты и кроссовки.

Общежитие находилось у Джеймс-Лэйн, всего в нескольких минутах от Сиднейского моста. Не знаю почему, но мне нравилось гулять по нему, особенно по вечерам, когда меня провожал закат. Я любил останавливаться посреди дороги и садиться на самый край, чтобы поймать летящее по воздуху вдохновение.

Сейчас же я нёсся сломя голову среди проезжающих рядом машин. Всё вокруг расплывалось, картинки сменялись одни за другими и вот уже спустя каких-то двадцать минут я стоял около приветственной таблички.

— Ты очень вовремя, приятель. Ещё минута и ты мог попасть на штраф, — засмеялся впереди меня стоящий мужчина.

Это был Дэвис. Каждый день он выглядел одинаково — седые волосы и морщины на лбу, спрятанные за кепкой; из-под смешных прямоугольных очков на переносице выглядывали добрые карие глаза; а одевался он исключительно в синий комбинезон и полосатую майку. Он взял меня под своё крыло, помощником в клубе. И даже несмотря на то, что на бумагах я числился его подчиненным, он всё равно относился ко мне, как к сыну.

— И всё же, ты ни разу не выписал мне его.

— Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

— Я слишком многим тебе обязан.

Я подошёл ближе, и Дэвис дружественно похлопал меня по плечу. Мои слова могли прозвучать слишком громко, но именно этот человек почти заменил мне семью. Я видел в нём опору и даже нуждался в ней, когда мне было слишком тяжело.

Мы вместе прошли на причал, огибая марины с яхтами. Почти все они оказались пустыми. В выходные дни желающих было очень много. Инструкторы проходили беглыми тенями мимо нас.

Остановившись в секторе 14В, Дэвис открыл ключом висящий на железной цепи замок и выдал мне инструменты.

На этот раз нам предстояло отремонтировать новую яхту, которая прибыла сегодня ночью.

Она отличалась от всех остальных: идеально гладкий синий корпус, более плотная ткань на парусе и литой из стали руль. Белыми прописными буквами виднелось название «North-South». Я мог поклясться, что когда-то уже видел подобное, но только не мог вспомнить где.

— Правда, красивая?

— Чёрт, да. Какой порт?

— Чикаго, — произнёс Дэвис, радостно разглядывая привезенное чудо, но увидев мой резко изменившийся взгляд, добавил. — Прости.

— Всё в порядке.

Я осторожно прикоснулся к яхте, словно опасаясь того, что прошлое ударит меня током. Никаких воспоминаний. Ничего, кроме темноты, но я так хотел увидеть хотя бы один просвет.

Глаза заметались из стороны в сторону, пока не остановились на знакомом месте у подножия гавани, где располагалась цветочная арка из красивых фиолетовых цветов на аккуратно выстриженном газоне. С этого небольшого подъёма открывался просто невероятный вид на Харбор-Бридж и сам Сидней.

— Я не видел её уже несколько дней, — сказал Дэвис, указывая на пустое место на берегу.

— Не понимаю, о чём ты.

— Можешь притворяться дураком, сколько угодно, Хартманн. Ты давно положил глаз на одну девчонку, которая постоянно приходит посмотреть на танец белых яхт. И, судя по всему, на тебя тоже.

— Я даже не знаю её имени, а ты говоришь об этом так, будто я влюблён в неё.

— Ты уже не в первый раз пытаешься отыскать эту девушку, когда оказываешься здесь. У неё, кажется, очень беспокойный взгляд.

— Похожий на волнующийся океан, — подметил я, и Дэвис подозрительно стал осматривать меня.

Это было так на меня не похоже. Неужели я и правда выглядел так странно со стороны, когда я видел её?

Впервые она появилась в гавани несколько месяцев назад. Я сразу запомнил черные, как смоль волосы и спокойные как штиль голубые глаза. Девушка почти никогда не улыбалась, лишь печально всматривалась вперёд. Она носила короткие джинсовые шорты, корсетный топ на завязках, черную кожаную кофту и лоферы. Она была всегда одна.

Я не мог не замечать её присутствия. Мне всё время хотелось смотреть на девушку. Этому не было никаких объяснений, но я чувствовал себя лучше, когда она находилась рядом. Однажды мне даже показалось, что её строгость на мгновение исчезла и уголки тонких губ дёрнулись в мимолётной улыбке.

Уже несколько минут я странно пялился в ту точку. Стоило перевести тему, пока Дэвис окончательно не решил, что я сошёл с ума, но мужчина сделал это за меня.

— Я прочитал твои черновики пару дней назад. И знаешь, после того как я это сделал, я не могу смотреть на то, как они мертво пылятся где-то в стороне.

— Это всё, что я пока могу себе позволить.

— Неправда. Для начала прекрати разбрасываться своими историями. Им нечего делать в чужих руках.

— И что ты прикажешь мне делать?

— Добавить к своим словам изображения.

Глава 3. Кейтлин

Я подошла к настенному календарю, чтобы оторвать листок со вчерашним числом. Несмотря на то, что все давно смотрели даты в своём смартфоне, Люсинда продолжала коллекционировать старые календари-книжки. Она называла это раритетом.

На самом деле, наш дом больше походил на маленький музей с многочисленными экспонатами почти на каждом углу. Это напоминало мне историю дизайнера Дебры Кронин, которая добровольно переехала в сто десятилетний дом в Вуллахре только ради его атмосферы. Оставив большинство дефектов и потёртостей, старых досок на полу, она лишь добавила пару своих штрихов — привезла с аукционов ещё больше красивой рухляди и уставила ей всё пространство в комнатах.

Люсинда была точно такой же любительницей винтажа. Возможно, что Дебра вдохновилась именно этой безумной женщиной. В наших девяносто квадратных метрах почти не осталось и живого места. Вся гостиная с верху до низу была устлана картинами и виниловыми пластинками, которые мы часто брали на барахолках. Однажды Люсинда даже притащила две белых колонны с облезлой по краям краской и поставила их около деревянного комода с книгами по разные стороны. В местных секонд-хендах её знали почти все. Многие даже отставляли особенно интересные экземпляры специально для неё. Иногда мы шли всего за парой вещей, а возвращались с полными до верха сумками.

Светлые обои с рисунком из природных орнаментов и теплые ткани вперемешку с эпохой средневековья неплохо сочетались между собой.

Но если бы всё касалось только гостиной. На кухне вот уже несколько лет стояли черные барные стулья на причудливых подножках в виде черепашьих ног, а вместо простой посуды чайный сервис.

Сколько бы я не сопротивлялась увлечениям Люсинды, мне всё же пришлось сдаться и позволить ей обустроить и мою комнату под устоявшийся стиль. Теперь у меня всегда витал в воздухе приятный аромат сухоцветов вместе с пылью. На стенах висели в рамках мои лучшие эскизы, а напротив простой кровати стояло огромное тёмное зеркало с трещинами.

Вот уже несколько дней после моего увольнения, я без перерыва листала сайт с вакансиями под звуки американского реалити-шоу «Проект Подиум». Признаться, честно, я просто его обожала. Не знаю сколько раз я пересмотрела самые первые сезоны. Это помогало мне находить самые интересные и спонтанные идея для своих образов. Попасть на проект теперь навсегда останется моей детской несбывшейся мечтой.

— Лучше бы я разбиралась в компьютерах, — устало проговорила я вслух. — И почему зарплаты для людей искусства всегда такие низкие на рынке? Разве модельеры хуже IT-специалистов или я чего-то не понимаю в этом мире?

— Не хочу тебя расстраивать дорогая, но так было всегда, — подхватила Люсинда из соседней комнаты. Всем кажется это слишком простым, словно каждый сможет придумать и сшить платье.

— Просто невероятно!

Я продолжила листать в телефоне списки требований. Мне даже удалось наткнуться на свежее объявление от Лорэнс Буш. Она выставила его почти сразу же, как только я вышла из её офиса. Стерва.

Нажав на иконку работодателя, я тут же пожаловалась на её профиль, указав что она мошенник, а затем и вовсе заблокировала.

Спустя ещё несколько невероятно интересных предложений, я выключила телефон, убрав его в сторону.

Я нуждалась в тишине. Нащупав рядом с собой пульт, я собиралась нажать на красную кнопку, как внезапно мой взгляд зацепился за концепцию одного из участников: корсет, сделанный из какого-то серебристого перламутрового материала. Я пододвинулась ближе, задумчиво складывая локти на колени. В моей голове уже рождались различные идеи новых образов. Обычно всё происходило слишком спонтанно. Мне хватало пары секунд, чтобы зацепиться за незначительную деталь, а потом всё дело оставалось за воображением.

Больнее всего мне давалось самое сложное — наброски. Я могла представлять идеальные черты наряда, но показывать их на бумаге было самым страшным мучением. Всё выглядело не так, как я хотела это видеть у себя на руках. Моим эскизам не хватало жизни. Об этом говорили многие дизайнеры, у которых я работала, будто я сама этого не понимала.

Даже сейчас, когда вдохновение и картинка прочно мелькали у меня перед глазами, они никак не хотели ложиться на чистый лист. А без чертежей невозможно взяться за выкройку. Я снова заходила в тупик.