Кэролайн Невилл – Сломанные титры любви (страница 7)
Серые глаза. Это то, что я заметила следующим. Трепетный взгляд пронзил меня насквозь, словно электрический ток. Тысячи разрядов пустились по моему телу одновременно, но я вовремя успела потушить их. Его рука застыла на металлическом предмете. Я положила свою ладонь сверху и надавила резко вниз, чтобы открыть дверь. От неожиданного жеста парень крепче вжался в ручку, и его кадык слегка дёрнулся. Рядом с ним напряжение чувствовалось слишком ярко.
— Я не собираюсь уступать тебе.
Глава 4. Оуэн
Дэвис буквально умолял меня пойти на местную киностудию и показать им свои сценарии. Он множество раз повторял, что при чтении моих черновиков в его голове всплывали картинки, которые то и дело сменялись друг за другом. Только вот я постоянно его осаждал тем, что у него просто хорошее воображение.
Я никогда не думал о кино до того разговора. Все сценарии я всегда писал только для себя. Мне нужно было переписать историю, на большее я не соглашался. Что-то дорогое сердцу, но не настолько серьёзное для кого-то извне. Каждый переделанный на бумаге сценарий находил свой новый сюжет. Так и рождались другие герои, смысл и сам конец. Частица меня оставалась в каждом из героев, путешествующим с одной действующей сцены на другую. Моё сердце продолжало биться только когда я продолжал писать.
После переезда в Сидней я стал зависимым от того, что создавал сам на белом листе. Мне казалось, что если остановлюсь, то окончательно потеряю себя. Однажды мой мир уже рухнул, когда я исчез из жизни своей семьи ради их спокойствия. Именно тогда моя беспокойная душа отыскала спасение в историях, которые продолжали жить рядом со мной повсюду. И я больше не чувствовал себя таким одиноким.
Слова Дэвиса всё никак не покидали меня. Я думал о них непрерывно: когда просыпался утром, садился за планшет, бродил по Харбор-Бридж, ремонтировал парусники, ложился спасть. Вся моя жизнь походила на бесконечный замкнутый круг. Но что, если я нарушу его? Именно нарушу, а не запишу в свой привычный распорядок дня.
Мне нечего терять.
Отпросившись сегодня с вечерней смены в яхт-клубе, я принялся искать лучшие и подходящие свои работы. В основном, я писал всё через планшет в специальных отведённых программах, но иногда рука всё равно тянулась к привычному листку бумаги.
В ту же секунду пришло уведомление о новом заказе на сайте для писателей-фрилансеров. На автомате я нажал на кнопку и просмотрел на стоимость исполнения. Всего каких-то пару долларов за часы работы.
Лёгким нажатием, моя иконка и резюме пропали из всех баз данных соискателей.
Теперь у меня просто не оставалось выбора, чтобы не получить работу в «ATC», иначе придётся распрощаться и с моей комнатой в общежитии.
Я собирался уже выходить, как взгляд упал на открытый конверт и написанное вчера письмо. Тяжелый ком встал поперек горла, и я поплёлся обратно, чтобы забрать его с собой.
Рука дрожала каждый раз, когда выводила последовательно буквы для тех, кто оставил меня в своём прошлом. Я продолжал отправлять письма даже после того, как однажды самые первые из них вернулись ко мне обратно. Остальные, судя по всему, пропадали без вести, иначе я просто не мог объяснить, почему спустя семь лет они оставались без ответа. Возможно, всё из-за того, что все они были подписаны чужими инициалами, но прочерк всё ещё оставался прежним. В глубине души я верил, что мама и Холли читали мои строчки.
Жёлтый почтовый ящик, стоящий около здания, снова был пуст. Никто и никогда не складывал туда письма кроме меня.
Но только я собирался опустить конверт внутрь, как знакомые звуки проезжающего фургона заставили меня остановиться. Из машины вышел почтальон Рэй, чтобы заполнить новой горой мусора и новостной рекламы скучающую коробку.
— Эй, Оуэн! Как твои дела?
Крикнул мне Рэй, а затем пожал мне руку, подойдя ближе. Я был единственным, с кем он вообще разговаривал.
— Привет. Также, как и на прошлой неделе, — я сдержанно ухмыльнулся. — Дела могли идти лучше, если бы ты отдал мне ответное письмо.
— Знаю-знаю, дружище. Но готов тебя огорчить, для тебя у меня ничего нет. Сколько с тобой знаком, а ты всё также продолжаешь носить мне конверты на один и тот же адрес одному и тому же отправителю. И зачем ты продолжаешь это делать? На твоём месте я оставил бы всё как есть и давно смирился.
Он задавался этим вопросом каждый раз, когда нам приходилось сталкиваться друг с другом. Рэй вечно совал нос не в своё дело, поэтому наши встречи продолжались не больше минуты.
— Ты слишком много болтаешь, Рэй. Просто возьми этот чёртов конверт и отнеси его.
— Но…
— До встречи.
Я обогнул его фигуру и скрылся из вида как можно скорее. Внутри меня всё ещё сильно болело сердце от причинённой раны. Сможет ли она когда-то затянуться? Я не был уверен.
***
Остановившись около кирпичного забора с массивными столбами и указателя 38 Drive Avenue, я взглянул вперёд. Надпись ««After The Credits» находилась почти в самом конце улицы. Вся территория принадлежала киностудии. Я попросил высадить меня здесь, чтобы пройтись пешком по новой неизведанной местности наедине со своими мыслями.
Расположение всех зданий казалось мне странным, ведь все они шли друг за другом раньше главного офиса. Из-за невысокого ограждения я видел огромные цехи, которые с годами уже имели свои неровности на фасаде.
С каждым пройденным шагом улица становилась уже, а декорации с другой стороны забора ещё выше и больше.
Киностудия была поделена на сектора, не имеющее публичного доступа. Множество предупреждающих знаков, что висели повсюду, твердили о запрете съёмки и напоминали о всей ответственности нарушений.
В глаза бросилось здание из светлой отделки, из которого виднелись часы, походившие на Биг-Бен в Лондоне. Только они были в несколько раз меньше и имели доступ к небольшому установленному открытому балкону. Я отчётливо слышал звуки тикающих стрелок даже на таком расстоянии.
Сердце в груди так и наровилось вырваться наружу и как можно скорее попасть за пределы съёмочной площадки.
Я чувствовал, как свободно дышалось здесь. Никакой тяжести в лёгких, как прежде. Волнение отпустило меня почти сразу же. Это место словно было моим отражением.
Когда фигуры трёх звёзд уже не казались мне такими крошечными, как пару миль назад, я остановился напротив входа. Мне не нужно было и минуты на размышления, поэтому я напролом зашагал к табличке «Открыто».
Передо мной у двери застыла девушка. Я заметил её ещё на горизонте. Она выглядела очень робкой.
Я был слишком увлечен архитектурой киностудии, что совсем не разглядел точечного лица.
Сейчас же, забывшись всего лишь на мгновение, я оказался к ней почти вплотную, касаясь её плеча.
Мой жест оказался довольно грубым и она развернулась ко мне лицом, поджав от возмущения губы.
У меня едва не отвисла в этот момент челюсть. Я неподвижно стоял, сбитый столку, когда около моего сердца стояла та девушка с темными, как ночь волосами. Они небрежно развивались на ветру и слегка поблескивали от солнечных лучей. Господи, я мог поклясться, что всё ещё сплю, но резкие искры от света едва ослепляли меня.
— Ты дышишь мне в спину, — незнакомка недоверчиво скрестила руки.
Её голос — такой приятный и нежный только сильнее заставил меня растеряться. Я не хотел смущать девушку своим настойчивым и блуждающим по её телу взглядом, но ничего не мог с собой поделать. Сейчас между нами было не больше метра.
Грудь девушки стала вздыматься чаще, а этот проклятый разрез ниже ключиц не давал мне нормально сосредоточиться, чтобы запомнить каждую линию её изгиба. Она всё также не улыбалась, но ямочки на раскрасневшихся от злости щеках выглядели очень милыми. Уголки губ глупо приподнялись на эту особенность, а затем я резко потянулся к дверной ручке, желая вернуть себе прежнее обладание.
— А ты загородила мне дорогу.
До этого дня я не знал, какого это — быть уязвимым. Я спал со многими девушками, не испытывая и малейшего интереса. Почему же я так быстро сдавался в её присутствии?
— Мне просто нужна была минута, — она фыркнула себе под нос и накрыла мою руку своей.
Касание было быстрым и настолько холодным, что под вязанным поло пробежали мурашки. Девушка ускорила шаг, оставляя меня позади.
Она не оглядывалась, но я словно слышал её сбитое дыхание. Или же оно было моим?
Портфель с планшетом сполз с плеча, и я натянул одну из лямок выше. Незнакомка тоже шла с сумкой, из которой выглядывали бумаги. Мне оставалось только гадать, кем она была.
— Твой первый день?
— Что?
— Ты вся трясёшься, будто никогда здесь не была.
— Я просто замёрзла. И какая тебе разница?
— В таком случае, тебе лучше согреть свои ладони, прежде чем пожимать кому-то руку.
За всё время, пока мы вместе шли по тёмным коридорам не разбирая пути, девушка ни разу не удостоила меня своим вниманием. Но сейчас она снова встала рядом со мной. Её палец упирался мне в грудь.
— Знаешь, у меня выдался дерьмовый день. Сегодня был мой шестой отказ, и если сейчас из-за тебя у меня сдадут нервы, то ты труп.
Она не успела закончить фразу и собиралась вновь развернуться в противоположную сторону, как тут же потеряла на месте равновесие.