Кэролайн Невилл – Сломанные титры любви (страница 3)
Из всех тихих и прибережных оазисов мне нравился только тот, что располагался в самом сердце Северного Сиднея.
Помимо привычных зеленых и голубых цветов, которые встречались чуть ли не на каждом углу в городе, здесь всё выглядело как-то особенно. Всё дело было в деревьях жакаранды, которые раскидисто цвели ближе к весне фиолетовыми оттенками. Это походило на простую нелепость, словно заблудившийся в саду одинокий художник, случайно опрокинул банку с краской на пустые участки парка, чтобы развеселить их.
Если бы я не вышла так поздно, то непременно заглянула бы на причал, чтобы посмотреть на прекрасные белые яхты, вальсирующее вдоль бухты Карининг.
Мне хватило пары глотков кофе, чтобы вернуть себе рассудок и плюхнуться на свободное место за столом. Деревянная поверхность едва проглядывалась сквозь разные раскроенные ткани и прочие инструменты для шитья. Я принялась раскладывать свои эскизы, собирая их воедино, пока миссис Буш исправляла у каждого наброски. Для неё не было пределу совершенству.
— Вам стоит изменить фасон рукава, и убрать пару лишних сантиметров по низу рубашки, иначе потом, когда вы попытаетесь сделать что-то по этой схеме, у вас ничего не выйдет.
Я знала, что первым делом она обратит внимания на истерзанные наброски и заставит их полностью переписать. За полгода работы здесь, я почти могла предугадать каждый её шаг.
Вот, она проходит между мольбертами с объяснениями анатомии, затем просматривает фотографии со своих показов, а теперь…
Лорэнс Буш замерла около моего места вместо того, чтобы продолжить обсуждать новую концепцию весенней коллекции, когда на календаре всё ещё читался декабрь.
— Что вы сделали со своими работами?
Я сделала вид, что не расслышала замечания управляющей и продолжила рисовать мелом на одежде.
Спустя каких-то пять секунд мои неаккуратные пазлы эскиза были перемешаны между собой из-за того, что Лорэнс положила поверх свои бумаги. Возможно, она просто не заметила меня. Тогда я попыталась аккуратно вернуть всему исходный вид, как женщина показательно закашляла.
Её взгляд изменился, став более строгим и грубым. Черты лица заострились от недовольства, а морщины на лбу стали намного отчётливее, чем прежде. Даже цвет её одежды сегодня был на несколько тонов темнее.
— Что-то не так, миссис Буш?
— Да. Вы уволены.
Не знаю, было ли это так предсказуемо, но моё тело никак не отреагировало на такое громкое заявление. Глаза остались такими же пустыми и для неё.
Она ждала от меня огорчения, поэтому протянула листок с увольнением прямо перед моим носом. Я отодвинулась чуть левее, чтобы её профиль продолжал находиться в поле моего зрения.
— И почему же вы приняли такое решение?
Мне было всё равно, что она думала обо мне.
— Вы единственная, мисс Мэллори, кто не хочет соответствовать нашему стандарту. Ни одна из моих правок так и не была учтена вами. Я сочла это за протест и неуважение.
— Дело не в этом. Просто вы боитесь, что-то кто-то превзойдёт вас, поэтому ищите любую возможность, чтобы опустить каждого, кто пытается перейти вам дорогу.
— Простите?
Её глаза округлились сильнее прежнего. В эту же секунду я схватила со стола первую попавшуюся ручку и поставила свою подпись с датой. Мне незачем было находиться там, где всех равняли под один стандарт, даже если когда-то я считала это место пределом своих мечтаний.
— Как насчёт встречи на неделе моды? Например, где-нибудь в Нью-Йорке или Париже?
Я натянула надменную улыбку, чтобы в последний раз проводить её своим прощальным взглядом.
— Хамка!
Слова Лорэнс звучали уже где-то вдалеке. Мой рабочий день закончился, даже не успев начаться.
И пусть снаружи я казалась стойкой и сильной, внутри меня постепенно рушился целый мир.
С самого начала моего пребывания в Сидней всё продолжало валиться у меня из рук. И почему я выбрала именно отдалённый материк, а не другой приближённый городок к Чикаго?
После того, как я сбежала из детского дома в свои четырнадцать, я тут же отправилась в аэропорт. Бегущие строчки на табло были заполнены сверху до низу разными перелётами. Я смотрела на них со страхом. У меня не было ничего кроме накопленных пособий и нескольких вещей в маленьком рюкзаке.
Когда подошла моя очередь, на стойке регистрации меня спросили о том, куда я хочу отправиться. Именно в тот момент высветился рекламный постер Австралии. В тот момент мне казалось верным решением отправиться в длительное путешествие в гордом одиночестве. Моя дорога имела начало, но только не конец.
Я приземлилась в Сиднее по счастливой случайности, но ещё по счастливой случайности наткнулась на Люсинду в одном из магазинов одежды, где я пыталась украсть красивое платье. Тогда она не сдала меня, а пообещала сшить намного лучше.
Отчаянно свернув на Спрессон-стрит, я остановилась около небольшого и простого двухэтажного домика из серого кирпича. Среди всей этой строгой лаконичности на стене висела яркая табличка с порядковым номером 77.
— Я дома.
Спустя столько лет было всё ещё непривычно называть так место, с которым тебя никогда ничего не связывало кроме случайности.
Внутри дома было всего пару комнат – гостиная, две маленькие спальни, ванная и комната для шитья на первом этаже. Заработанных денег почти хватало на оплату жилья и прочие расходы. Одежду Люсинда всегда шила для нас двоих, пытаясь экономить даже на таких вещах. Но мне это даже нравилось.
Словно услышав мои мысли, в гостиную влетела милая женщина. Её пепельные волосы выделялись вместе с красной помадой, без которой она почти не представляла своей жизни. Сегодня на ней был ядовито-желтый брючный костюм. Люсинда любила быть в центре внимания и выделяться среди толпы. Паспорт твердил, что не так давно ей исполнилось пятьдесят пять, но на самом деле она выглядела намного моложе этого возраста.
Она показалась в проходе с бокалом красного вина и наполовину пустой бутылкой. Заметив мой гнусный вид, Люсинда слегка встревожилась.
— Паршивый день?
— Я бы сказала очередной паршивый день, — процитировала я, а затем одолжила бутылку и сделала пару глотков прямо из горла.
— Похоже, что-то тебя сильно расстроило.
— Меня просто уволили.
Я прошла вперёд в гостиную, падая на диван и отбрасывая сумку с эскизами в самый дальний угол.
Люсинда огорчённо покачала головой. Она была единственной, кто верил в меня. Только у меня почему-то всё равно получалось подводить её.
— Шесть отказов. И что с ними не так? — женщина недовольно вскрикнула, прокручивая бокал. Я знала, что каждый мой провал разочаровывал Люсинду, но она просто не показывала мне этого.
— Я просто не создана для этого.
— Чушь. Полный вздор! — она возмущённо посмотрела на меня. — Просто никто из них не готов разглядеть твой талант, как следует.
Внезапно наш разговор прервали гудки на моём телефоне. На экране высветился номер — Агент Джеймс.
Я тут же подпрыгнула на месте и прошла в свою комнату, оставив Люсинду одну.
В груди защемило.
Я подняла трубку не сразу. Выждала ещё пару долгих гудков. Но Джеймс всё равно знал, что я ждала его звонков каждую свою секунду жизни.
Внутри меня продолжала зиять нерушимая надежда отыскать Стивена. Уже долгих девять лет мне не хватало его объятий. Его голос и образ уже стирались из моей памяти, и я ужасно боялась совсем забыть своего брата.
— Алло? — я неуверенно проговорила в трубку. Мой голос всегда дрожал, когда мне предстояло узнавать одни и те же новости.
— Рад вас слышать миссис Мэллори. Простите, что так поздно звоню вам.
— Всё в порядке. Вам что-то удалось узнать?
Этот вопрос я задавала уже бесконечное количество раз и ответ всегда оставался одним и тем же:
— К сожалению, нет. Мне очень жаль, — низкий мужской голос грустно вздохнул на другом конце провода. — Я думаю, что нам стоит прекратить поиски.
— Что? Нет! Этого нельзя допустить!
Сердце сильнее заколотилось. Если я сдамся сейчас, то все мои попытки окажутся напрасными. Я не могу потерять Стивена. Он единственное хорошее воспоминание, которое у меня осталось.
— Понимаете, мисс Мэллори, я работаю с вами очень давно. Мои цены продолжают расти на рынке, а наши с вами успехи, увы, всё также остаются на месте.
— Если дело в деньгах, то я буду платить вам столько, сколько потребуется…
— Я знаю, — он продолжал стоять на своём, — Просто подумайте над моими словами. Прошло очень много времени. Вам стоит двигаться дальше. Поверьте, ваш брат желал бы вам того же.
— Я не могу.
В ответ послышалось полное печали молчание. Знаю, он хотел помочь мне и делал всё, что в его силах. Только почему-то даже этого казалось недостаточно.
— Хорошо. Тогда с понедельника я снова займусь вашим делом.