Кэролайн Невилл – Сломанные титры любви (страница 10)
— Веди. И не смей испортить и без того отвратный день ещё раз.
Отис усмехнулся, забирая с подоконника ключи от машины.
— Сегодня поведёшь ты. Я уже выпил. И возьми эту карточку от того дорогого отеля для того, чтобы как следует расслабиться с кем-то. Всё-таки я у тебя в долгу.
На заднем дворе стояла машина Отиса — белый Holden. Сейчас этот автомобиль почти нигде нельзя было достать из-за того, что компания по производству давно закрылась. Мы передвигались на разваливающемся раритете.
Почти каждую ночь, Отис отрывался в клубе «Moonlight» на Слип-Стрит. Он занимался там за диджейским пультом. Публика любила его за то, что он показывал песни с иной стороны, а директора заведений относились к нему настороженно. Я не всегда видел, как он крутил пластины, но каждый раз, когда Отис притрагивался к этому инструменту, он казался совсем другим. Его вдохновляла музыка. Мне оставалось лишь задаваться вопросом, почему он до сих пор ничего не предпринял, чтобы сделать свою жизнь лучше.
Около барной стойки крутилось множество девушек. Они все выбирали Маргариту со льдом или Мартини Драй, оглядываясь и строя глазки, чтобы найти себе спутника на вечер. Большинство из них надевали самые сексуальные и вызывающие наряды, чтобы привлечь к себе внимание. Но мне было всё равно насколько их юбки выглядели короткими.
Я выбирал чувственность вместо влечения. Секс не должен становиться посредственным даже всего на один раз. Те, с кем я делил постель, сгорали от желания всё повторить, умоляли меня, стоя на коленях. Они считали, что я совершал невозможное, но дело касалось простого эмоционального контакта. Глаза в глаза. Наверное, я спал не только ради удовольствия, но и для того, чтобы моя душа ощущала кого-то рядом.
Выбрав из напитков Лонг-Айленд, я развернулся в сторону танцпола. Там вдалеке, среди десяток людей, стояла Кейтлин. Она танцевала. И целовалась с кем-то.
Тело защемило. Сердце странно отреагировало на увиденное, словно произошло что-то ужасное.
Но всё было в порядке. Мы оказались просто случайными прохожими, которые заговорили в киностудии и ничего больше.
Только я думал не только об этом. Кейтлин не хотела переспать со мной. Не хотела открываться мне.
Градус в крови возрастал и с каждым глотком тягучей жидкости я всё чаще стал задаваться вопросом: хотел бы я показать ей наедине, каким могу быть мягким и нежным?
И пока мне не удалось избавиться от представления Кейтлин в обнажённом образе, я подцепил одну из девчонок, отдалённо похожих на неё.
Разве я должен вообще думать о Кейтлин? Как далеко может зайти моя грёбанная привязанность?
Глава 6. Кейтлин
Я не знала, что чувствовала на самом деле, когда подписывала договор о неразглашении. Таковы были правила киностудии. Лесли Янг протянула мне бумаги. Руки тряслись сильнее, чем прежде, хотя мне было всё равно на новое место. В тот момент, когда я почти поставила свою подпись, в кабинет ворвался Норман. Тот самый любовник, о котором рассказывала Люсинда. Наверняка он надеялся увидеть здесь её, а не меня.
Взгляд Нормана, который обычно отличался возбуждённостью и легкомыслием тут же притупился. Я скорчила в ответ довольную ухмылку. Его крашенные русые волосы, веснушки на щеках и носу, узкие глаза и широкие брови слишком хорошо запомнились мне. Он часто появлялся в нашем доме, но тогда я была слишком маленькой, чтобы постоять за Люсинду и не дать её в обиду. Сейчас же у меня будет полное право напоминать ему каждый день о проступках и его никчёмности.
Закончив выводить свои инициалы, я подняла бумагу вверх перед их лицами, словно гордилась этим, хотя внутри всё ещё надеялась на временное пребывание здесь. Как долго моё сердце сможет выносить ту телеэкранную ложь, которую мне придётся видеть каждый божий день? Ещё никогда мучения не были настолько жестокими, как эти.
И это не всё, что меня действительно волновало. В этот список входил и Оуэн. Какого чёрта встречи из яхт-клуба теперь стали не единственными?
Мне пришлось заговорить с ним первой, хотя я совсем не собиралась этого делать. Но вместо молчания он выбрал ответный жест.
Я никогда не разговаривала с парнями. Все предыдущие диалоги до этого походили на стоны, но те, что случились со мной пару дней назад в киностудии, совсем не были на них похожи. Моя раскрепощённость словно испарилась при виде этого парня. Я чувствовала неловкость и скованность. Это так не было на меня похоже. Возможно, я бы предпочла больше никогда не казаться такой растерянной для других. Живой.
Мне не нравилось находиться рядом с Оуэном.
С такими мыслями я просидела почти целый час в небольшом зелёном саду при детском доме. В нём не было привычных площадок и мест для развлечений, только высокие пальмы вперемешку с другими деревьями, одинокий фонтан в самом сердце и пару скамеек.
Всё выглядело таким же старым, как и тогда в Чикаго. «Hands warmth» оставался последним местом, где дети продолжали жить в одиночестве без любви. Без надежды на лучшее.
Кованная калитка держалась на прочном замке и служила границей между миром жестокости для детей и взрослых. Не существовало чего-то посередине.
— Кейтлин! Это ты?
За решёткой показалась миловидная женщина. Улыбка не сползала с её лица при виде меня. Она радовалась, когда я находила любую свободную минуту, чтобы оказаться здесь. Это давалось мне ужасно тяжело, что слёзы иной раз сами наворачивались на глазах от знакомого дежавю.
— Привет, Габби.
— Проходи, дорогая. Они уже тебя заждались.
В мимолётных объятиях на мгновение ощутилось тепло, а затем как спичка тут же потухла, как только я переступила порог. Холодная дрожь заставила ноги подкоситься. Я чувствовала уязвимость. Моя слабость, скованная за непробиваемой глыбой льда, не трескала, а только возрастала.
Вместо радостных криков я слышала в открытых комнатах осторожные перешёптывания. Такие знакомые. От них сердце разрывалось только сильнее. Сколько бы лет не прошло, я всё также замирала, оказываясь в похожих стенах из прошлого.
Я медленно опустилась вместе с большой пляжной сумкой на пол и в главный зал, с которого едва не сыпалась от старости штукатурка, под разрешение вошли несколько детей. Их лица были безжизненными, почти мрачными. Но моё присутствие заставило уголки их губ дёрнуться чуть выше.
Их имена крутились у меня на языке. Я ничего не запоминала, они сами проникли мне глубоко под кожу.
— Мы так скучали по тебе!
Маленькие ладони обхватывали мои руки и прижимались крепче, словно я смогу подарить им то тепло, в котором они так нуждались.
— Я тоже. Тоже.
Меньше всего у меня получалось быть искренней и правильной даже для них. Я не хотела, чтобы они видели, что произошло со мной после того, как я покинула свой приют. Как меня сломали, и я отчаянно ушла в никуда, не разбирая дороги. Мне хотелось верить, что их ждёт будущее намного лучше моего.