Кэролайн Невилл – Сломанные титры любви (страница 1)

Кэролайн Невилл

Сломанные титры любви

Посвящение

.Посвящается всем, кто пытается переписать

свою историю жизни. Искренние чувства

способны изменить любой финал,

даже в фильме про любовь.

Пролог. Кейтлин

Прохладный зимний бриз едва ударил в лёгкие.

Сейчас он не был таким же страшным и морозным, как когда-то в детстве. Таким теперь навсегда остался в моей памяти Чикаго. Упоминания о нём изредка попадались в местных газетах и новостях.

Виновником был заснеженный и морозный январь. Многие не любили его за холод, который он оставлял не только на коже, но и внутри. Ледяная глыба превращалась в крепкий замок, чтобы отключить все чувства до окончания бесконечных стуж.

Я тоже ненавидела зиму. Именно тогда что-то сломалось во мне, и я стала тем, кто прячется за сотнями стёклами льда, боясь подпустить кого-то к себе ближе.

Девятое Рождество стало последним, когда я верила в тепло и любовь. Это всё, что я хорошо помнила. Затем был холод. Шрам от него поселился в груди и до сих пор не смог зажить.

Из меня сделали воспитанницу детского дома. Не совсем правильную и прилежную, как требовал установленный кодекс. Это было не мое место. Моим прежним местом, где мы жили вместе с родителями до того, как они выбрали не меня и моего брата, а алкоголь.

Стивен был старше меня всего на три года, но вёл себя, как самый настоящий взрослый в отличие от меня.

Каждую ночь детский плач доносился из правого крыла. Старший брат слышал его постоянно. Я боялась засыпать в другой комнате вдали от него. Даже плюшевая игрушка не укрывала меня от бушующих страхов повсюду.

— Когда меня не будет рядом, обнимай его, —говорил он, нежно перекладывая милого пингвина в мои руки.

Я с осторожностью вертела пушистое создание, вытирая им скатывающиеся слёзы.

— Мне не нужен этот странный пингвин. У него глупая улыбка. Почему он вообще улыбается?

Брат тоже улыбнулся, касаясь моего плеча. Его большие синие глаза почти светились, а мягкие и сильные руки уже не были такими горячими, как раньше. Он остывал.

— Это от холода. Он ждёт, пока его кто-то согреет. У тебя доброе сердце, Кейтлин. Знаю, что ты сможешь помочь ему.

— А если моё сердце замёрзнет?

Я схватилась за лоскуток ткани, проверяя бьётся ли всё ещё оно или напрочь остановилось. Игрушка наверняка тоже слышала частые постукивания и ощущала жар, горящий в груди.

В старых детских поношенных вещах Стивен помог отыскать кукольные шапку и шарф, которые могли, как я верила, помочь игрушке переждать мороз. Казалось, что чем больше я до неё дотрагивалась, тем быстрее она становилась теплой в моих руках.

— Найдется тот, кто сможет согреть его вместо меня.

Тогда я не придала этим словам никакого значения, потому что Стивен всегда был рядом со мной, защищая от тех, кто пытался нас разлучить.

Пингвинёнок Лу тоже стал моим другом. Ему пришлось им стать, когда я в последний раз увидела своего брата, переходившего через стальные ворота. Он не успел попрощаться со мной. Его родные глаза теперь жили в теле игрушки.

За годы пребывания в этом убежище я поняла, что хочу стереть всё, что было до того момента, как я оказалась здесь.

Когда меня лишили последней частички себя, я узнала, какими дети бывают жестокими: что они готовы на всё, чтобы сломать тебя. Я оставалась один на один с теми кошмарами. Они сделали меня взрослее. Слишком безжалостная реальность, к которой ты становишься прикован до своего совершеннолетия. Или, когда нарушаешь правила.

Перед сном я затыкала уши, слушая, как воспитатели читали в главном зале сказки со своими счастливыми концами. Всё это было неправдой, я уверяла себя в этом. Таких финалов не существовало. Не могло быть. Иначе почему оказалась здесь?

Не знаю сколько раз я пыталась сбежать из этой клетки, думая, что смогу сбежать и от самой себя.

—Он никогда не вернется за тобой! — эхом слышались отголоски детских злых языков.

— Неправда!

Мои сопротивления казались слишком ничтожными против десятка таких же как я, только сильней. Стивен всегда твердил, что нужно верить только в лучшее, даже если на это не оставалось сил.

— Посмотри на себя и свои лохмотья. Никто не захочет даже смотреть на тебя.

Моё платье в зеленый горошек изрезали прямо на мне. Я избавилась от него сразу же, надев синюю длинную футболку Стивена, которая было мне почти до колен.

Как бы я не продолжала бороться, они всё равно оказались правы. Я никому не была нужна. Мой дом больше не находился в пределах Чикаго. Мне стоило найти новый.

Я вздрогнула, когда ветер снова попытался отвлечь меня от прошлого. Залив Порт-Джексон казался бесконечным даже с высоты Сиднейского моста. Место, накрепко соединяющее прошлое и настоящее. Аэропорт и новое пристанище, которое я называла своим новым домом.

Теперь я ненавидела лето. Всё поменялось местами, когда я сбежала от своей старой жизни в Австралию. Здесь времена года менялись местами. Я думала, что смогу так что-то изменить: что теплая зима наконец растает под жарким солнцем. Но этого не произошло.

Я сделала пару новых штрихов к эскизу одежды в дневнике, а затем поднялась с края платформы. Оставалось дождаться пока закат вскоре уступит место луне. Мне нравилось смотреть, как город угасает под последними огнями. Я выбирала ночь.

Только на противоположном крае моста, где солнце продолжало ещё светить ярко-желтыми лучами, стоял парень. Среди всех проезжающих мимо машин мы были только вдвоём. Нас ничего не связывало. Случайные знакомые, оказавшиеся вместе на одном перепутье.

Почти развернувшись к нему спиной, я заметила, как его рука застыла в воздухе, махая мне. Уголки губ едва приподнялись от нелепого жеста. Я ничего не ответила ему, убедившись, что каменное сердце лучше разбитого.

Я убежала прочь, прижимая к груди наброски.

Пролог. Оуэн

Шелест страниц потерялся в бесконечном новостном звуке. Сосредоточиться на аккуратно исписанных буквах совсем не получалось. Я приложил шариковую ручку к листу, чтобы вывести следующее слово, но в мгновение остановился.

Меня словно ударило током. Пальцы резко разжались и я выронили из своей хватки самый важный для меня инструмент.

Глаза следили за бегущей строкой на телеэкране. Кто-то из персонала переключил музыкальный канал на ABC NEWS. Я мог не придать этому должного значения, если бы не услышал название города, который остался негласным прошлым в моей истории. Руки по привычке сжались в кулак, а взгляд всё ещё был прикован к картинкам из старой жизни.

Чикаго. Неравенство нищеты юга и красоты даунтауна. Контраст жизни и смерти.

Я знал его совсем другим. Место, нарисованное мелом на асфальте и воплощенное архитектором в самых ярких его фантазиях. Там, где улыбки были подобны солнечному свету, а полные радости возгласы походили на надежду в лучшее.

До того, как мне пришлось узнать другую его сторону.

Из меня сделали заложника собственного выбора. Ужасное чудовище, скрывающееся за черной маской.

Но светлая сторона меня всё ещё жила в образе сестры. Её звали Холли. Это имя идеально подходило ей.

Я стал старшим братом в пять лет. И с самых первых секунд, когда наши с ней взгляды пересеклись, я дал себе нерушимую клятву, что всегда буду защищать её.

— Мама, он снова поменял диск на своих «Трансформеров». Я хотела посмотреть мультик про Ариэль, а он всё испортил,— кричала Холли с дивана в гостиной, поправляя свой игрушечный хвост на ногах.

Она воображала себя русалкой. Меня всегда это забавляло. Особенно её красный парик на волосах, из-под которого виднелись её карамельные настоящие волосы.

—Так нечестно, Холли. Теперь моя очередь. Ты включаешь его уже сотый раз. Я запомнил уже всё наизусть.

Кнопка пульта скользнула на выключение и экран тут же погас. Лицо сестры стало по-детски грозным.

— Почему ты постоянно так делаешь? Разве ты ненавидишь меня?

Она неуклюже упал на пол, протирая жалостливые слёзы со своих щёк. Холли всегда так делала, когда что-то шло не так, как она хотела. И это действовало на меня, чтобы я сдался.

Я не мог смотреть на то, как она грустит. Даже в такие моменты мне хотелось подарить ей весь мир, который Холли заслуживала.

— Это не так, —я подошел ближе к сестре.— Ты очень дорога мне. И знаешь, хорошо. Мы будем смотреть то, что ты любишь.

— Ты самый лучший!

Я так и не смог увидеть, как она взрослеет. Как её любимый мультфильм «Русалочка» сменяется сериалом «H2O: просто добавь воды». Это было одним из последних теплых воспоминаний о ней.

Чужие и грязные руки, прикоснувшиеся к самому дорогому, натолкнули меня на выбор, который в конечном итоге оказался неверным для других. Я совершил неисправимую ошибку и поплатился за неё руками, погрязшими в крови.

Каждый раз, читая новости, думаешь, что тебя это не может коснуться, пока не сталкиваешься со страшными последствиями лицом к лицу. Я узнал на себе, как мир несправедлив и нечестен. Особенно к самым невинным. Справедливость не всегда на твоей стороне.