Кэролайн Кепнес – Ты меня любишь (страница 75)

Я сажусь на паром до Сиэтла, разбираюсь с делами, возвращаюсь в Бейнбридж и иду домой. Выезжаю на своей машине, однако не паркуюсь у библиотеки — слишком близко и не так, как в «Близости». Надвигаю шляпу на лоб, как делают те, кому нужно выйти из дома, но нет гребаного желания с кем-либо общаться.

Я чересчур нервничаю из-за Рейчел в рукаве, которая сейчас отправится туда, где никогда не бывала. Получится ли у меня? Смогу ли я решиться?

Прохожу сквозь рощу и сажусь на корточки в саду библиотеки. Окна давно пора помыть, но я тебя вижу. Ведешь себя как обычно. Я нервничаю и не могу рисковать, что ты меня заметишь, поэтому крадусь через лесок на парковку. Возможно, меня стошнит. Полтаблетки. Адреналин. Боль-понг.

— Привет, Джо. — Это Суриката; она мчится куда-то и не останавливается, чтобы поболтать. — Пока, Джо.

Номи направляется в библиотеку, а в ее «Инстаграме» написано, что она была в Сиэтле, и я притащил сюда Рейчел Рэй ради нас, ради тебя и меня, и теперь Суриката меня видела — расскажет ли она тебе?

Пригнув голову, я спускаюсь по ступенькам в сад. Ротонда, слава богу, пустует. Я двигаюсь, как шарнирная кукла, как Мик, мать его, Джаггер, укладывая свое изувеченное тело на землю и копошась под нашей любовной скамейкой. Сначала я хотел провернуть дельце с помощью аэрозольной краски, но тогда увидят другие, и краска будет повсюду, так что идея неудачная, верно? Вынимаю нож из рукава и приступаю к работе. Продвигается медленно. Сочувствую Оливеру, поскольку управляться с ножом и впрямь нелегко, и такими темпами я никогда не закончу. Никогда не вырезал инициалы на дереве. Даже не уверен, что тебя это тронет, — да, тебе нравятся граффити в Форт-Уорде, однако понравятся ли тебе наши инициалы, вырезанные на сиденье нашей любовной скамейки, которая является собственностью публичной библиотеки Бейнбриджа? Заметишь ли ты вообще мою дерьмовую писанину?

— Что это ты делаешь?

Я вздрагиваю и роняю нож. Сурикате нужно меньше кофеина. И меньше любопытства.

— Тут болтик открутился, — говорю я. — Хочу починить, чтобы никто не пострадал ненароком. Дашь мне минутку?

— Да хоть миллион, — говорит она и уходит. Топ, топ, топ.

Надо действовать быстро, потому что Суриката не дура, и я порчу общественную собственность в личных целях, а ведь это лишь первый этап операции «Усердный труд», и мне нужно дойти до второго, еще более сложного.

Дверь библиотеки распахивается. Это ты.

— Так, — говоришь ты, — неужели я должна запрещать тебе вандализм по отношению к нашей собственности?

Чертова Суриката сдала меня, а я не успел закончить. У меня был план. Я собирался расстелить красное одеяло и включить песню «Ю-ту» — под нее мы впервые трахались, — и ты бы легла и увидела наши инициалы. Вот только жизнь никак не помогает моим планам осуществиться. Так бывает, когда тебе стреляют в голову и ты превращаешься в идиота.

Ты снова произносишь мое имя.

— Джо, хватит. Прекращай.

Я кладу нож в карман и ударяюсь лбом, вылезая из-под скамейки. Встаю. Голова кружится. Бедная моя голова… Ты вздыхаешь.

— Я тебе уже все сказала. Нам не о чем больше говорить. Иди домой.

— Погоди.

Ты не двигаешься. Может, встать на колени? Нет, я не буду вставать на колени. Это не похоже на нас. Я сажусь на скамейку. Я не прошу тебя присоединиться, но ты садишься рядом и кладешь руки перед собой.

— Ты была права.

— В чем же?

— Ты сказала, что я не способен на любовь.

— Я злилась на тебя, и уже раскаиваюсь. Может, закончим на этом?

— Да, — говорю я, — закончим. Я могу пойти восвояси. Могу продать свой дом и переехать. А ты можешь вернуться к работе и сделать вид, что меня не существует.

— Джо…

— Я не способен на любовь, Мэри Кей. Правда обжигает. У тебя есть все основания, чтобы забыть обо мне, поскольку ты попала в точку. Я написал непонятную записку какими-то общими словами. Я исчез. И записка была не просто непонятной. Я написал чушь — нельзя открыться любимому человеку лишь частично. Я испугался. Я сбежал. Никаких оправданий.

— Мне можно уйти?

— Разве я ушел, когда ты рассказывала про Фила?

— Хочешь сообщить мне, что женат?

— Поверь мне, Мэри Кей, я думал о побеге. Твой муж был рок-звездой. Я боялся… — Конечно, гребаная крыса меня никогда не пугала, однако в определенных ситуациях работает определенная стратегия. Ты слушаешь. Окна борделя «Сочувствие» открываются, ты немного подпускаешь меня к себе. — Мэри Кей, я обещаю, что больше никогда не откажусь от тебя. Признаюсь, я сбежал.

Ты молчишь — разумеется, ты молчишь. Лжец может сколько угодно клясться, что не станет лгать. Ты говоришь, что тебе, вероятно, лучше вернуться в здание, а я прошу тебя подождать, и ты взмахиваешь руками.

— Я ждала. Я весь день ждала твоего звонка.

— Я звонил.

— Только не сразу после приземления.

— Меня ограбили.

— Ох, думаешь, я поверю, что тебя ограбили в аэропорту?.. Ну что, Джо? Еще скажи, что в тебя стреляли в лос-анджелесском «Старбаксе».

— Я прилетел в Бербанк.

— Мне все равно. Слишком поздно.

— Мэри Кей, я же говорю, ты попала в точку. Я тебя обидел. И не виню в том, что ты злилась на меня в тот день и все последующие дни. У тебя есть на это полное право.

— Тебе пора идти.

— Нет. Я должен тебе кое в чем признаться.

У меня нет плана, и я не рохля. Я стратег. Вернуть тебя с помощью сантиментов не получится — ты хочешь видеть мою уязвимость, тебе нужны гребаные факты, а мне нужно рассказать тебе все, не рассказывая всего.

— В общем, слушай, — начинаю я. — В детстве я ходил к школьному психологу. Она познакомила меня с термином «постоянство объекта». Например, если младенцу показать яблоко, он видит яблоко. Если накрыть яблоко коробкой, он забудет, что яблоко внутри. Забудет, что яблоко существует, потому что оно не существует, пока младенец его не видит.

— Я знаю, что такое постоянство объекта.

— Я солгал тебе, Мэри Кей. На первом же свидании… Я утаил от тебя свои прошлые отношения… — Чистая правда. — Я хотел выглядеть независимым. Взрослым. — Боже, как приятно говорить правду! — На самом деле я переехал сюда, потому что позволил бывшей вытирать о себя ноги. — Давить себя каблуками, если быть точнее. — Я позволил ей сделать из меня тряпку. Да, звучит глупо, но я не хотел выглядеть в твоих глазах слабаком.

— Джо…

— Я думал, что просто начну все заново. И если скрою от тебя Лорен… — Не могу назвать имя Лав — в Сети ходит лживая история о том, что она умерла от рака, а я угодил в сети лжи, сплетенные ее папашей. — Я думал, если не скажу тебе о Лорен, то сам поверю, будто ее не существует, как и того парня, каким я был рядом с ней.

Ты подбираешь щепку от скамьи.

— И все же ты побежал к своей бывшей. Более того, назвал ее «семейными обстоятельствами». Значит, она для тебя еще существует…

— Знаю, — говорю я. — Чертовски глупо. Непростительно. И если б я мог вернуться в ту ночь, я разбудил бы тебя и рассказал о Лорен. О том, что она позвонила и угрожала покончить с собой. О том, что я не внес ее номер в «черный список» и ненавижу себя за это… И о том, что не внес ее номер в «черный список», потому что испытываю к ней сострадание. У нее никого нет.

— Кроме тебя.

— Больше нет, Мэри Кей. — Покойся с миром, Лав. — Я отдал ей все свое сострадание и сжег мосты.

— Что ж, я рада за тебя.

— Послушай, когда я с ней встретился… — Правда. — Она была на грани самоубийства. — Еще больше правды. — Но теперь все кончено. Она рядом со своим братом, единственным человеком, которого любила, и я заблокировал ее номер. Наша с ней история завершилась.

Тот, кто изрек, что правдивые слова даже звучат по-другому, не соврал. Я действительно больше никогда не получу сообщений от покойной Лав. Потеряв брата, она изменилась, и если рай существует, они сейчас там, а если нет, то, по крайней мере, не сможет мне навредить. Что еще более важно, она не сможет навредить моему сыну.

Ты киваешь на мои раны.

— Это ее брат так тебя отделал?

— Нет, — говорю я, увлекаемый потоком восхитительной очищающей истины. — Тем не менее я доволен тем, как все обернулось. — Ты вздыхаешь, меня потянуло в философские материи, и я исправляюсь. — Я имел в виду, что вселенная подала мне тревожный сигнал о том, каким лицемером я был, скрывая уродливую правду о Лорен, будто можно стереть свое прошлое и подсунуть тебе глупую записку вместо честного разговора. Выстрелом и этими ранами вселенная намекнула мне, что, даже играя роль героя для Лорен… ну, никакой ты не герой, если лжешь тому, кого любишь. Я больше не повторю ошибку, Мэри Кей, — ни с тобой, ни с кем-либо еще.

Вынимаю из кармана кольцо. Ни заранее приготовленной речи. Ни цветов. Ни струнного квартета за углом, играющего мелодию из песни «Ю-ту». Я просто надеваю кольцо на свой средний палец.

— Я купил его через одно приложение.

— О, как мило, — говоришь ты.

— Оно заставило меня задуматься о том, почему я сбежал и что значат кольца для людей. Некоторые из нас… В общем, мы не осознаем правило постоянства объекта, не в полной мере. То есть я ходил к психологу, потому что отказывался оставлять куртку и рюкзак в шкафчике. Я думал, если не смогу держать их в поле зрения… они исчезнут.

— Ты хочешь спросить, почему я не носила кольцо, когда… когда Фил еще был жив?

Я сжимаю кольцо в ладони.