Кэролайн Кепнес – Ты меня любишь (страница 57)

Я покупаю для Оливера интуитивно понятный «Касио», и — увижу ли я тебя снова? Звонок в дверь. Да! Это ты! Я бегу к двери, распахиваю — нет. Это Айвен. Жаль, что я в пижамных штанах и что Чески не ротвейлер. Айвен умиляется моим котам.

— Извини, что без предупреждения.

— Не страшно. Хочешь войти? — Например, чтобы я запер тебя в «Комнате шепота».

— Вообще-то, — говорит он, — Номи упомянула, что ты живешь в этом доме. И ты помог Мэри Кей на прошлой неделе… — Кто-то же должен, придурок. — Я зашел пригласить тебя сегодня на ужин. Хотим отблагодарить соседа за доброту.

Я не просто сосед, придурок, и пусть только попробует рассказать тебе о кошачьей шерсти на моих штанах.

— Я рад был помочь. Ужин — отличная идея, но я не хочу вам мешать. Спасибо за приглашение.

— Ой, да брось. Ждем тебя в шесть. — Я начинаю закрывать дверь, он щелкает пальцами. — Чуть не забыл. Можешь привести партнера, если захочешь.

Ненавижу слово «партнер». Представляю, как Рейчел Рэй всаживает один из своих ножей ему в грудь, и улыбаюсь.

— Спасибо, — говорю. — Приду один.

Через пару часов ты звонишь мне, при этом прячась в гараже, словно это ты гость в его доме. Извиняешься за долгое молчание — мол, ситуация сложная.

— Видишь ли, у Айвена с Филом были непростые отношения, и ты будто оказался втянут в эту давнюю историю…

— Мэри Кей, я скажу то же, что и всегда. Обо мне не волнуйся. Правда.

Ты шлешь мне поцелуи, однако я слышу его интонации в твоем голосе, и в моем доме лучше обойтись без всяких долбаных Айвенов.

Спускаюсь в «Комнату шепота», чтобы подготовиться к ужину (то есть почитать про дядю Айвена), и мой вывод таков, Мэри Кей. Он не лайф-коуч. Он — начинающий лидер секты. Он хлопает в ладоши — и женщины замолкают, да еще и платят ему за «мудрое наставничество». Он попросту мошенник. И честно говоря, Мэри Кей, он гнилой человек, а гребаный интернет только усугубляет проблему. Благодаря статье женщины смотрят его видео, и с каждым часом у него все больше новообращенных последователей. Он довольно привлекателен и умеет орудовать избитыми клише. Он проникновенно глядит в камеру и говорит то, что все хотят услышать: «Вы заслуживаете лучшего».

Нет, Айвен. Большинство людей — отстой, они не заслуживают лучшего, и пусть Фил восстанет из могилы, чтобы я мог сказать ему: теперь я тебя понимаю, чувак. Будь Айвен моим братом, даже сводным, я бы тоже глотал таблетки и пел про акулу.

А еще Айвен обожает «Инстаграм» (а женщины, которые любят парней вроде Айвена, тоже обожают «Инстаграм»), и он опубликовал фотографию старого «БМВ», стоящего в гараже у его родителей в Манзаните. Подпись, конечно, сексистская и адресована тебе: «Хорошо быть дома, детка. Скучаю по тебе».

Ты же не машина, а он ездил в Йельский университет, и что может быть хуже, чем сорокадевятилетний мужчина, которого до сих пор узнают в университете, куда он поступил еще до того, как мог купить себе пиво? Айвен не знаменит по-настоящему (пока). Даже не Джон, мать его, Стэймос[33]. Три года назад он летал из одного города в другой, собирая толпы женщин в лобби-барах отелей «Марриотт» по всей стране (групповая фотография обязательна). В этом году, незадолго до смерти твоего мужа, Айвен добился своего, и мыльный пузырь стал разрастаться на глазах.

Двадцать лет назад такого Айвена не появилось бы (чертов интернет, чертовы соцсети). Я надеваю твой любимый черный свитер, и у меня все получится. Не он придумал игру в поддавки, и я смогу его обставить. А если не я, то… Нет, я смогу.

Я сворачиваю на тропу, Айвен на твоей веранде, кладет древесный уголь в гриль. Я показываю ему свою бутылку водки «Бейнбридж», он машет мне щипцами и пялится на бутылку.

— Ого, на школьном выпускном ты имел бы успех, — говорит он. — Фу. В стране, где все пьют вино, такую тяжелую артиллерию найти нелегко. — Здесь не все пьют вино, а ты любишь водку, и на бутылке написано «Бейнбридж». — Я такое не пью. Как говорится, печени пузырьки не на пользу.

Обычно человеку нужно постараться, чтобы вывести меня из себя, но Айвен бьет все рекорды.

— Айвен, это про шампанское. Не про водку.

Он явно не привык признавать свои ошибки. Вздыхает.

— Так когда ты сюда переехал? Я забыл.

— Я тебе и не говорил. — Драматичная пауза. — Несколько месяцев назад.

Он хочет продолжить допрос, но приходишь ты, в красном сарафане (намек понял!), и я, как вежливый гость, меняю тему и приветствую тебя. Ты держишься от меня поодаль; Айвен наблюдает, пытается понять что-то по нашему поведению, словно скрытый извращенец. Ты наливаешь вино в бокалы, Номи ставит в центр стола тарелку с сыром, и Айвен начинает рассказывать длинную, нудную историю о том, как он с тобой и Филом соревновался в поедании оливок. Кивает мне.

— Давай-ка, Джо. Попробуй оливку.

Это не в твоем духе. Я смотрел твой сериал, и я тебя знаю. Ты не гурман. Ты ешь чипсы в кровати и замораживаешь стейки из лосося. Я беру кусочек белого сыра.

— Отличный бергкезе.

— Превосходно! — Айвен аплодирует, как на встрече анонимных наркоманов. — Большинство людей не могут запомнить это название, не то что произнести. — Будто удивительно, что я могу. — Не любишь оливки, Джо?

Я ненавижу оливки, но отправляю одну в рот, инстинктивно содрогаюсь, и вы все смеетесь надо мной. Он протягивает мне салфетку.

— Просто выплюнь. Против природы не пойдешь, Джо.

Ты закусываешь губу и тянешься за вином, а Номи раскрывает свой «Колумбайн» и рассказывает дяде Айвену о книге, а дядя Айвен знаком с матерью Дилана Клиболда, встречал ее на каком-то приеме в ресторане. Он вспоминает, что сохранил приглашение на тот прием, и демонстрирует нам электронное письмо с подтверждением регистрации, которое начинается со слов: «Вы популярны».

Я знаю, тебе противно, как и мне, поэтому я смеюсь.

Ты не смеешься (нельзя, наша любовь — секрет), и Айвен убирает телефон, а Номи вскакивает со стула и, как и положено девочкам ее возраста, откровенно заявляет, что ей нужно пописать, и остаемся только мы. Взрослые.

— Итак, — говорит Айвен таким тоном, словно он твой отец, а я пришел пригласить тебя на танцы, — Эмми сказала, ты волонтер.

Он плохо скрывает издевку, произнося слово «волонтер», поэтому я рассказываю о своем книжном бизнесе, словно он — ведущий Том Брокау, а я — террорист. Айвен похлопывает меня по плечу.

— Да не стесняйся ты, парень.

Я и не думал стесняться, однако сохраняю спокойствие. Он говорит, что планировал написать книгу (как и все мы, Айвен), но предпочел создать сайт. Да, Айвену никогда в жизни не написать гребаную книгу, а ты пьешь слишком много и слишком быстро, нахваливаешь оливки и спрашиваешь, где он их купил, — ТЕБЕ ПЛЕВАТЬ НА ОЛИВКИ, ТЫ ИХ ТЕРПЕТЬ НЕ МОЖЕШЬ!

— Простите, — говоришь ты, — меня накрывает волной ностальгии… Не могу поверить, что Фила больше нет.

Более того, Мэри Кей, ты не обязана угождать этому недоноску и делать комплименты его сырной тарелке. Ты только что потеряла мужа.

Он кивает.

— Волны нахлынут не раз, Эмми. Учись им противостоять. Будь сильной. — Он подает банальности как великое откровение, а потом снова направляет на меня свой драматичный взгляд. — А у тебя, Джо, какая точка зрения?

У меня нет точки зрения на твою жизнь, потому что ты — человек, а не происшествие или проблема.

— Думаю, последние недели выдались тяжелыми для семьи…

Я имею в виду, что чертов Айвен к семье не имеет отношения. И тут Номи открывает дверь и обводит глазами стол.

— Стойте, — говорит она, — мам, ты разве ему не сказала?

Ты потираешь лоб.

— Номи…

— Дядя Айвен, ты же в курсе, что мама с папой подали на развод?

Айвен хмурится.

— Нет. Эмми, это правда?

Ты откашливаешься.

— Номи, все немного сложнее. Давай не будем вдаваться в подробности, ладно?

— Почему? — говорит она. — Он же две недели спал в гардеробной.

Мне следовало остаться дома, а ты со стуком опускаешь на стол тарелку, идешь в дом и тащишь Номи за собой. Айвен отводит меня в сторону, к грилю.

— Джо, ты ешь баранину?

Я отрицательно качаю головой, он интересуется, не по религиозным ли причинам, и я отшучиваюсь:

— Мне просто не нравится вкус.

Он кладет баранину на решетку, а вы с Сурикатой кричите друг на друга, я слышу только обрывки: она обвиняет тебя в том, что ты разбила мужу сердце, а ты отвечаешь, что он сам хотел тебя бросить. Айвен закрывает крышку гриля.

— Ты ведь с моим братом лично не знаком, так? — Я киваю. Он открывает крышку и переворачивает мясо, а я хочу перевернуть Айвена и тряхнуть хорошенько. — Какая жалость. До идеала ему далеко… зато он был хорошим человеком. Жену и дочь любил больше жизни. — Неправда. — Джо, не хочу лезть не в свое дело… — Лжец. — Но в каких вы отношениях с Мэри Кей?

— Айвен, ты явно что-то перепутал. Я живу за углом, у Мэри Кей случилась беда. Можешь представить, каково ей пришлось. Номи его обнаружила… Мэри Кей была сама не своя.

Нормальный человек заметил бы разорвавшийся рядом укоряющий снаряд, но Айвен знай себе мясо переворачивает.

— Тебе, наверное, тяжело… Твоя женщина чувствует вину за то, что изменяла мужу.

— Айвен, ты неправильно все истолковал.