Кэролайн Кепнес – Ты меня любишь (страница 58)
— Расслабься, — говорит он. — Я никого не осуждаю. Вижу, как тебя съедает вина…
Вообще-то, я про вину не обмолвился и словом, а он снова забрасывает в гриль кусок мертвого ягненка, и я скучаю по нашему молчанию ягнят и не слышу, продолжается ли ваша с Номи ссора. Айвен называет меня твоим последним приемышем, очередным библиотечным сироткой; только я для тебя не благотворительный проект, мы любим друг друга, и ты плачешь, Суриката плачет, и я хочу подойти к вам, но не могу. Айвен складывает невинных ягнят на блюдо. Он — акула внутри акулы, кружащая в поисках жертвы, то есть меня.
— Упрощу тебе жизнь, — говорит он с улыбкой. — Мы будем есть баранину. А ты баранину не любишь. Почему бы тебе не пойти домой?
Два дня спустя от тебя никаких известий.
Коты от меня не отходят. Чувствуют мою боль, как я чувствую твою. Ты в трауре. Вам с Номи нужно исцелиться, и наша любовь — секрет, моя ненависть к Айвену — секрет, и я не хочу надоедать тебе своими умозаключениями, однако время идет. Ты сидишь в своей крепости с другим мужчиной, а я один. Оливер поехал в Лос-Анджелес, чтобы встретиться с Минкой, и все равно достает меня насчет серии снимков Дэвида Лашапеля «Иисус — мой сосед», которая стоит тридцать пять тысяч долларов. Я покупаю (уф), и Оливер обещает, что мы скоро увидимся на старушечьем острове, а вот когда я увижусь с тобой?
Айвен все еще здесь, заманивает тебя в свою секту, а я даже не могу предъявить тебе претензии. Ты потеряла гребаного мужа, а твоя дочь нашла его на полу.
Мертвого.
Вы — самые уязвимые женщины в мире, а такие мужчины, как Айвен… Охотятся на таких женщин. Номи выкладывает кучу фотографий Денвера, который Айвен называет своей родиной, а ты мне не звонишь. Ты присылаешь мне вопросы в сообщениях, и я вижу в них влияние Айвена.
Ты, зараженная Айвеном: Вопрос. Как ты попал в книжный бизнес?
Я: Работал в книжном магазине в Нью-Йорке. Повезло с наставником. Чтобы наладить связи и научиться распознавать подделки, уходят годы. Представляешь, как у меня устали глаза!
Ты не отвечаешь. Не смеешься над моей шуткой. Читай между строк, Мэри Кей. Я свое положение заслужил. Я его не покупал, как некоторые.
Ты, зараженная Айвеном: Вопрос. Почему у тебя нет сайта?
Я, успокаивая тебя: У меня экологически чистый бизнес — одни клиенты приводят других.
Ты отвечаешь холодным «спасибо» и присылаешь фотографию картофеля, жаренного с утиным жиром, — творение Айвена, конечно. Он превратил твои мысли в утиный жир, Мэри Кей, и он, разумеется, хорошо готовит. Все подлецы имеют арсенал из нескольких блюд, чтобы набить себе цену на ярмарке потенциальных мужей, и ты не из тех, кто живет «Инстаграмом», однако вот, пожалуйста, оскверняешь свою страницу, упоминая… его.
Ты не сходишь с ума. Ты становишься нормальной. @КорольАйвен #МудрыеСлова
По-моему, ты как раз начинаешь сходить с ума. Номи тоже:
Денвер, жди меня! #СтануНормальной
Важное решение — она планировала ехать в Нью-Йорк, и я не должен узнавать важные новости из «Инстаграма».
Оливер отвлекает меня сообщением: «Инстаграм» вреден для психики. К твоему сведению.
Он не должен видеть, что я в Сети, — видимо, взломал мой аккаунт и изменил настройки. Я меняю пароль — пошел ты, Оливер — и выжидаю два часа, словно ребенок с родителями-тиранами.
Возвращаюсь в «Инстаграм». Айвен, судя по всему, без дела не сидел. Ты выложила фотографию, на которой вы втроем на пароме, в одинаковых кепках.
Пока-пока, чувства. Привет, мысли. #СемьяВажнееВсего
Да, семья важнее всего, Мэри Кей. Только он не твоя семья. В отличие от меня. И пора тебе об этом напомнить.
35
Я иду в «Пегас». Страна у нас свободная, остров маленький, поэтому я гуляю, как все нормальные люди. Сворачиваю на твою улицу, потом в твой двор (друзья иногда заглядывают в гости), и я вхожу через боковую дверь (ты ее опять не заперла, ай-яй-яй), отправляю свой стаканчик из-под кофе в мусорное ведро, к другим таким же стаканчикам, иду наверх, в твою спальню. Втягиваю воздух носом. Хорошие новости. С Айвеном ты не спишь. Я бы его почуял.
Однако ты от меня что-то скрываешь, и я беру один из мешков для мусора. Мой телефон жужжит, и в голове у меня пробегают электрические разряды — оставь меня в покое, Оливер! Но это не Оливер, это долбаный Гномус: «Хочешь на пробежку?» Нет, болван, не хочу. Отвечаю ему, что сегодня уже бегал, он в ответ называет меня лапочкой; я сую телефон в карман и снова берусь за мешок. Содержимое не мягкое, как в остальных, потому что он полон дневников. Пора узнать, что ты на самом деле думаешь об Айвене, и я ложусь на твою кровать. Их чертовски много. В основном ты ругаешь себя за то, что была плохой женой и плохой матерью, желаешь Меланде обрести любовь, жалеешь, что не ушла от Фила раньше. Я не могу лежать тут весь день, а ты — лисица, ты хитрая, поэтому я нахожу пожелтевший блокнот со списками продуктов и поручений. Мое сердце колотится. Я листаю блокнот. И на двадцать третьей странице после списка покупок обнаруживаю настоящий дневник, на обложке которого не изображен гребаный закат. Тот, где ты пишешь карандашом, а не ручкой.
— балетные туфли для Номи (?)
— психотерапевт Фила или семейный психолог
— химчистка
О боже, я попаду в ад, и это будет оливковая роща, не иначе. Вокруг будут одни оливки. Что-то переклинило. Он дал мне оливку… и мы переспали. Я чудовище? Меня так тянет к нему, он такой родной, господи, я чудовище… Я хочу его. И не могу получить. Нельзя бросить мужа ради его брата, и они единоутробные братья, и боже, что со мной? Я хочу оливок. Я хочу Айвена.
— ямс, лосось, чипсы, диетическая кола
С тобой все нормально, Мэри Кей. Ты вышла замуж совсем юной и жила с наркоманом.
Двумя днями позже ты пишешь автоматическим карандашом, и мои глаза тебе благодарны.
— вернуть балетные туфли
— ХИМЧИСТКА
— соленые огурцы, замороженная пицца, макароны с сыром, которые любит Номи
Ну вот и все. Важная новость! Я для Айвена недостаточно хороша. ХАХА, вот это потрясение, да? Кинулась к нему, ага, какая же ты умная, Мэри Кей! Он сказал, что ничего не получится, и вообще сиди тихо, шлюшка. Отлично. Теперь… если Фил узнает… Да уж, натворила ты дел, милая. А я-то была уверена, что буду выбирать между ними.
— стрижка (?)
Я искренне сочувствую покойному Филу и закрываю твой секретный дневник. Вот почему Айвен держится с таким превосходством. Ты с ним переспала. Ничего страшного. Ты была молода. Как и все мы когда-то. Встаю с кровати, включаю ноутбук, громоздкий и старый, и пароль угадываю с первого раза — ЛЕДИМЭРИКЕЙ. Открываю твою электронную почту. Каждый месяц, четвертого числа ты отправляла ему письма.
И пятого числа Айвен присылает тебе ответ:
Я погружаюсь в финансовый хаос ваших с Филом счетов: твой муж профукал свои авторские отчисления и трастовый фонд (уж очень не любил работать), а вот Айвен оказался умнее. Родители вам не помогали, поэтому вы повадились обращаться в «Айвен банк», и этот дом на самом деле не твой. На договоре ипотеки его имя. Твой дом пропах увядшими лилиями и потом Айвена.
Мой телефон жужжит; хоть бы это была ты. Но сообщение от Оливера: «Наблюдаю за тобой, друг мой. И не впечатлен зрелищем…»
Дни идут, тебе все хуже, ты и правда попала в секту. Я захожу в «Пегас» рано утром и жду тебя, читая «Девочек», — не могу дождаться, чтобы рассказать тебе о сектах. Наконец ты появляешься в кофейне. Однако не рада меня видеть.
— Джо, я спешу.
Я закрываю книгу.
— Ясно, — говорю я. — Ты читала?
Ты мотаешь головой и не спрашиваешь, как у меня дела, как мои коты, и будто даже не слышишь песню Боба Дилана, звучащую из колонок. Ты указываешь на прилавок.
— Мне правда нужно бежать… Знаю, ты хочешь поговорить, только я…
— Понятно.
— Здесь не место для беседы, а дома настоящий бедлам.
Правильное слово, Мэри Кей. Бедлам.
— Погоди, — говорю я, — один вопрос… Как Номи? Надеюсь, у нее все хорошо. Первые несколько недель ей будет тяжело…
Я уже знаю, что у Номи проблемы. Она сообщила в «Инстаграме», что не поступает в университет, а возьмет год перерыва ради стажировки у дяди Айвена в Денвере. И тошнотворный хештег: #СлушайСвойРазум.
Однако ты не говоришь о неверном решении Номи. И не смотришь мне в глаза.
— Очень мило, что ты о ней волнуешься. У нас правда все хорошо. Справляемся. Всё под контролем.
Да уж, Мэри Кей. Это ты под контролем у Айвена, и Суриката тоже, а ты покупаешь три латте (ни одного для меня) и прощаешься совершенно бесстрастным голосом: «Пока, Джо!» Акулы двигаются стремительно, а Суриката плывет по течению. Формально она взрослая, хотя ей всего восемнадцать, и кто-то должен сказать ей не принимать судьбоносных решений, переживая горе. «Айфоны» убили романтику, превратив нас в ленивых извращенцев, а теперь нас убивает «Аймужик».
Три дня спустя тебя словно поглотила тьма. Я для тебя больше не существую. Я перестал выходить из дома. Оливер за меня так «беспокоится», что прислал мне чизкейк через службу доставки, будто один чизкейк компенсирует тысячи долларов, которые я на него потратил.
Я много раз включал песню «Аллилуйя», пытался тебя возненавидеть, пытался видеть в тебе только женщину, трахавшую Фила у меня на глазах, трахавшую сводного брата собственного мужа и не сумевшую вовремя понять, с кем трахается лучшая подруга. Я пытаюсь вычислить, что ты находишь в этих мужчинах. Умирает твоя крыса — ты набрасываешься на его брата. Знаю, тебе промыли мозги. И все же не могу о тебе не думать. Не могу тебя не любить.