Кэролайн Кепнес – Новая Ты (страница 48)

– В рубку! Немедленно! – командует он, когда Форти, запнувшись, чуть не сваливается в бочку с прикормкой.

Майло ржет, а я качаю головой:

– Капитан Дейв – это что-то.

– Ты о чем?

Забавно: сейчас мы болтаем как приятели, а всего пару дней назад я готов был его прикончить.

– Строит тут всех.

– Ну да, он же капитан.

– Но Форти – хозяин.

– Все равно на борту капитан – главный, даже когда Рей здесь. Так принято. Нужен человек, который уважает стихию и знает морские законы.

– Ясно. – Я киваю и делаю вид, что слежу за поклевкой, а сам думаю о Финчере. Сегодня он приедет. План у меня простой: на берегу выпросить у капитана ключи от лодки. Подстеречь Финчера в доме Акселя Роуза, вырубить его и погрузить на борт, отплыть подальше и отправить на корм рыбам. А потом пойти на вечеринку вместе с Лав, есть рыбные тако, пить «Маргариту» и танцевать.

У Майло клюет. Он вскрикивает и сует удочку Келли, потому что у самого не хватает сил справиться с добычей. Старпом вытаскивает здоровенную блестящую рыбину и вручает ее Майло, чтобы тот попозировал на камеру.

Является капитан Дейв и говорит, что нужно срочно возвращаться – на горизонте пираты. К нам подплывает лодка, а на борту… наши девочки в пиратских костюмах, визжат, хохочут и палят из водяных пистолетов. Капитан Дейв бросает якорь. Лав бомбочкой прыгает в воду.

– Давай! – кричит она. – Здесь здорово.

Я ни капли не сомневаюсь, однако в воду не спешу: в отличие от них, мне не до отдыха. Еще нужно достать ключ от дома Акселя. Я специально купил одноразовый мобильник и составил список риелторов, которые за последние две недели водили в дом покупателей. Получилось двенадцать человек.

Пока все плавают, я иду в каюту и принимаюсь за дело. Буду представляться Ником Леджером, известным риелтором, подбирающим для звезд дома на обоих побережьях. Я видел его как-то в одном дерьмовом реалити-шоу; у меня хорошо получается изображать его голос, хриплый и скрипучий, будто после тысячи сигарет. Скажу, что приехал в эту «чертову дыру всего на два дня», повез покупателя в дом Акселя, а там не оказалось ключа, потому что «солнце вам всем мозги расплавило, и вы, мать вашу, забыли, как дела делаются».

Я много смотрел программ про недвижимость и знаю, что там принято сыпать громкими именами, грубить и материться. И постоянно менять телефоны.

Вот какой текст я заготовил: «Это очень известная покупательница с мешком денег – я знаю, вы знаете, о ком я», «информация о ней более секретная, чем о коллекции вибраторов твоей жены», «она уже кипятком ссыт», а «я стою без ключей у единственной гребаной халупы, которая ей подходит».

Набираю первый номер. Судя по фотографии, тупая, вульгарная телка, идеальная пара для такого урода, как Ник Леджер, но она, не дослушав, посылает меня и бросает трубку. Набираю парня с огромными ушами (его до сих пор, наверное, дразнят). Он не помнит, кто отвечает за этот дом, и интересуется, будем ли мы там снимать. Я, не дослушав, бросаю трубку. Следующей звоню еще одной тетке, постарше, которая наверняка пришла в этот бизнес, насмотревшись «Красоты по-американски» по кабельному. У нее нью-йоркский выговор. Она заявляет, что «ключи у черта в заднице – скатертью дорожка».

Будь проклят Ник Леджер. Никакой ты не авторитет, а просто засранец! Меня бы так не костерили, притворись я кем-нибудь веселым и туповатым, но на рынке элитной недвижимости таких не держат (ну или, по крайней мере, по телику не показывают).

Приходится менять тактику. Я снова открываю список и ищу риелторов без фотографии – неудачников, которые даже собственную морду в профиль вставить не могут. Находится один – Уильям Папова. Набираю его номер с волнением (когда не знаешь, как человек выглядит: зачесывает ли он волосы, носит ли шейные платки и сережки – всегда труднее начинать разговор).

Он снимает трубку, но роняет телефон, не успев ответить. Слышится чертыхание, а потом резкое «кто это?».

– Ник, мать твою, Леджер! – ору я.

– Из телешоу? Риелтор рок-звезд?

Ага! Рыбка клюнула.

– Это ты про ту муру, в которой я снимаюсь ради рекламы? Будешь мне мозги парить?

– Нет-нет, что вы… Просто я хочу сказать, что я вас знаю.

– Отлично, слушай сюда. Мне твой телефон дала Соня.

Вернее, Интернет, но это мелочи.

– Соня. Ага, – бормочет он.

– Я тут всего на пару дней. Моя съемочная группа отстала, а мне срочно нужен ключ от дома Акселя Роуза.

– Для шоу?

– Не твое дело. Достанешь?

Он ставит меня на удержание и возвращается через пару минут, запыхавшись.

– Я могу достать для вас ключи и оставить их в уличном душе. Только вы меня не подставляйте.

– По рукам. И ворота еще открой.

Я вешаю трубку, поднимаюсь на палубу и стаскиваю с себя рубашку. Телефоны аккуратно складываю в задний карман брюк. И с разбегу ныряю в воду. На глубине открываю глаза и осматриваюсь, уж не приплыла ли за мной Дилайла в Калифорнийский залив. Потом сам себя одергиваю – это просто смешно: она осталась в Тихом океане.

Вода и вправду чудесная, но расслабляться рано. У меня все еще нет ключей от лодки. Капитан Дейв держит их пристегнутыми к ремню (еще бы к члену прикрутил), и я пока не знаю, как их получить. Придется сойтись с капитаном чуточку ближе, чем мне того хотелось бы. Я уже сыт по горло пустопорожней светской болтовней.

Мы возвращаемся в особняк, чтобы вздремнуть перед вечеринкой. Лав уговаривает меня не ходить на пробежку.

– Зачем? Ты отлично выглядишь.

– Организм сам требует. Уже привычка.

– Тогда, может, мне с тобой пробежаться? – лениво тянет она и опускается на кровать, на наше огромное, круглое, райское ложе.

Она пьяна и прекрасна, весь дом дышит негой и истомой. Приглушенный свет, как в «Кладовке», укромные уголки, кораллы на стенах.

До приезда Финчера остался час. Лав ждет меня, и я присоединяюсь к ней. Она великолепна, даже когда нетвердо стоит на ногах и путает слова. Чувствую себя возрожденным и полным сил. Быстро принимаю душ, одеваюсь и иду вниз.

– Собираетесь на пробежку?

Я вздрагиваю от неожиданности. Это экономка Кэти.

– Ага.

– «Эвиан» или «Фиджи»?

– Обе, для равномерной нагрузки.

Она приносит мне две бутылки.

– Кстати, – закидываю я удочку, – если я захочу прокатиться на лодке…

Улыбка мигом сходит с ее лица.

– Только вместе с капитаном Дейвом или с его старшим помощником, – отрезает она, потом смягчается. – Скажете, куда вам надо, и он вас отвезет.

Вот черт!

Я киваю и записываю номер капитана. Задача предстоит не из легких, но я умею убеждать. Жизнь есть борьба. И я в этом в очередной раз убеждаюсь, когда выхожу на улицу: солнце печет нещадно, и дорога к дому Акселя идет все время в гору. Да, это не равнины Палм-Спрингс. Воды хватает ровно на полдороги. Когда я наконец подбегаю к огромному уродливому особняку, сердце выскакивает из груди. Дом выглядит не очень-то обжитым: торчат голые бетонные стены, валяются перфораторы и другой инструмент. В детстве я обожал стройки, всякие бетономешалки и самосвалы. Теперь толстосумы, вечно переделывающие свои дома, меня раздражают. Они похожи на подростков, которые ковыряют прыщи; у них прямо зуд какой-то, денежное недержание.

Я утираю пот со лба и вхожу в ворота – спасибо, Уильям Папова. Особняк, выстроенный в помпезном англо-испанском стиле, напоминает склеп. Неудивительно, что его уже столько лет никто не покупает. Вокруг все разворочено, будто здесь шли бои, а посреди парадного двора торчит идиотский кактус. Прямо вижу ушлого дизайнера, который в последний момент расковырял ямку и воткнул в нее кактус в надежде, что покупатели засмотрятся и не заметят царящие вокруг беспорядок и неустроенность. Сбоку к каменной громаде прилеплен уличный душ. Я заглядываю внутрь и, кроме обещанного ключа, нахожу переполненную пепельницу, шампунь и кожаную сумку. Здесь безысходность ощущается еще сильнее: год за годом риелторы возят сюда клиентов, потом курят здесь, моются, трахаются и проклинают несуразный дом.

Бегом возвращаюсь к парадному входу (времени осталось мало) и отпираю дверь. Представление начинается. Будь мы сейчас в театре, в зале потушили бы свет.

Хотя в доме мраморный пол и высокие потолки, в целом планировочка скучная, будто ее делали, ориентируясь на мещанские вкусы среднестатистических американцев, что само по себе нонсенс, ведь у рядовых налогоплательщиков нет денег на собственный особнячок в Кабо-Сан-Лукас. Спешу на кухню и достаю воду из холодильника. Утолив жажду, достаю телефон из поясной сумки и отправляю Финчеру сообщение:

«Привет Робин. Ворота открыты. Мы с детьми внизу там прикольно и прохладно. Когда приедеш спускайся к нам. Чмоки, Мег».

Думаю, Финчеру понравится фамильярный тон.

На лестнице натягиваю леску, стащенную с лодки, концы закрепляю восковыми полосками для депиляции (уверен, Лав не заметит пропажи). Возвращаюсь на кухню, достаю еще две бутылки дешевой воды, закидываю туда оксикодон и складываю в пустую емкость для льда вместе с тремя просроченными злаковыми батончиками. Затем по спиральной лестнице спускаюсь в подвал – к домашней студии звукозаписи, к герметичному звукоизолированному бункеру с двумя кожаными креслами внутри.

Дверь закрыта (оно и понятно: «Гибсоны», «Стратокастеры», платиновые диски и прочую муру лучше хранить под замком). Пробую второй ключ, висящий на связке, – подходит. Замок запирается снаружи. Повезло!