Кэролайн Кепнес – Новая Ты (страница 50)
– Ты не имеешь права туда лезть. Это секретная информация!
Мне смешно.
– Полиция следит не только за звездами… – бормочет Финчер.
– Верю. Так она на тебя подписалась? Или нет?
Он что-то невнятно талдычит, а потом снова начинает орать:
– Слышишь, придурок, ты за это поплатишься!
– Спокойно, Робин. Гнильцой попахивает, – я хлопаю по картотеке.
– Положи на место!
– Сюда-то ты зачем это потащил?
– Не твое дело!
– Ошибаешься, мое. И я, как сознательный гражданин, не могу оставить такое вопиющее нарушение конфиденциальности без внимания.
– Чего ты хочешь?
– Чего я хочу?
– Да. Выпусти меня, мать твою!
Увы, у меня иные планы. Пора бы уже понять.
– Финчер, интересно, у многих ли отсюда есть в записной книжке твое имя и номер телефона.
– Пошел ты!
Я качаю головой. Не обижаюсь. Они все так ведут себя, когда добираешься до сути. Как глупые рыбы, которые долго кружат, а потом все равно бросаются на наживку. Офицер Робин Финчер уже болтается у меня на крючке. Я нашел его главную тайну, его кружку с мочой, его ошибку, и она настолько жалкая, что даже противно. В ней нет его ДНК, зато во всей красе – его жалкая душонка, его безумное эго, его главная болевая точка. Он ничем не отличается от тринадцатилетней дурочки, пишущей письмо Джастину Тимберлейку и надеющейся получить ответ.
– Робин, как считаешь, Эдди Мерфи был неправ, что не стал смеяться над твоей шуткой, когда ты остановил его якобы из-за бананов в глушителе?
– Прекрати!
– Просто «Полицейский из Беверли-Хиллз» – не самый свежий его фильм, а тогда у него наверняка были срочные дела. Может, он даже куда-то торопился? Думаешь, так строят карьеру начинающие актеры?
– Хватит!
– Ты должен был искать Дилайлу, – напоминаю я. – Клялся, что из-под земли достанешь убийцу, – а сам рванул на океан. И ко мне тогда приехал лишь потому, что я оказался на съемках. Даже напугал меня немного, сукин ты сын! Вынюхивал, угрожал, украл мои наушники…
– Они не твои. Ты сам их украл.
– А знаешь, у кого? У Хендерсона – после того, как его прикончил.
Финчер багровеет.
– Псих!
– И это говорит мне человек, который возит с собой картотеку с адресами знаменитостей… – Я вздыхаю. – Представляешь, что начнется, если об этом узнают? Конечно, тебе-то уже будет все равно…
Он снова вскакивает и швыряет в стекло бутылки и батончики, а потом падает на колени и начинает рыдать – не о том, что скоро умрет, нет, а том, что все эти люди из картотеки так и не стали его друзьями. Он мечтал, чтобы Кэтрин Хайгл зафрендила его в «Инстаграме» (даже пометил на обороте «Друзья называют ее Кэти»). И теперь плачет по своей несбывшейся мечте, к которой так и не сумел приблизиться, сколько ни таскался по красным ковровым дорожкам (у него даже есть фотка с Томом Крузом с премьеры «Обливиона», где к нему уже подбираются охранники, чтобы вышвырнуть с позором). Да, бесспорно, он видел многих знаменитостей, но толку-то… С автографом не поболтаешь, с селфи не поужинаешь. Как бы горячо ни благодарила его Джулия Робертс за предупреждение о неисправном лифте в «Шато», она поспешит захлопнуть перед ним дверь и запереться на замок, потому что он для нее – никто.
Финчер стонет и требует оставить его в покое.
– Тут еще полно интересных записей. Например, «Зак, Эфрон».
– Хватит. Пожалуйста.
– Ну уж нет. Когда ты остановил меня, я признал свою вину. Не стал отпираться, что перешел на красный. Конечно, в Нью-Йорке это не считается грубым правонарушением, но ты был прав, и я смиренно понес наказание.
– Выпусти меня! – орет он. – Выпусти! Выпусти!
Достаю карточку «Кроуфорд, Синди».
– Ого! Ты правда думаешь, что она флиртовала с тобой, а не пыталась избежать штрафа?
– Хватит!
– Удивительно. Как можно быть таким наивным? Ты же офицер полиции, Робин!
– Пошел ты…
– Служитель закона.
– Пошел ты…
– Звезды вели себя как я: просто не хотели, чтобы им влепили штраф. Неужели ты не понимаешь, Финчер?
Тот сплевывает. Я повторяю более доходчиво:
– Ты – коп. Я – гражданин. Как Том Круз и Дженифер Энистон.
Он вопит и трясется, как обезьяна.
– Ты сам решил стать копом. Иначе давно все бросил бы, ходил на мастер-классы, бегал по пробам, подрабатывал официантом – шел к мечте. Однако в глубине души ты понимаешь, что ты не актер.
– Откуда тебе знать? Китаец из «Мальчишника в Вегасе» работал доктором, пока не стал сниматься.
Удивительное самомнение… Этот неудачник еще сравнивает себя с блестящим комедийным актером.
– Финчер, о чем ты? У Кена Джонга есть талант, а у тебя нет.
– Пошел ты…
– Вот почему он сделал все по-честному: сначала бросил практику, а потом стал сниматься. Ты – коп, Финчер. Самый обычный коп. И таланта у тебя нет.
В глазах у него стоят слезы. Сам виноват: нечего было использовать власть, данную ему государством, чтобы приставать к звездам; нечего было пренебрегать своими прямыми обязанностями ради поездки на океан и встречи с Меган Фокс. Мне его совсем не жалко. Если работаешь – работай честно.
Он снова бьется о стекло и голосит:
– Выпусти меня! Слышишь? Немедленно. Ты псих. Я хочу выйти.
Это уже не приказы и угрозы, а жалобный стон, стекающий с его губ, как струйки крови.
– Нет. Ты плохой коп. Гонялся за знаменитостями вместо того, чтобы искать бедную Дилайлу.
– Ты маньяк! Тебе это с рук не сойдет!
– Ошибаешься, Финчер. Будь ты хорошим копом, сам давно понял бы это.
Он лупит стекло в бессильной злобе – и при этом не забывает одернуть сбившуюся рубашку. Его что, еще волнует, как он выглядит? Голливуд сведет меня с ума!
Откидываюсь на спинку кресла и вытаскиваю следующую карточку.
– Итак, Робин…
Я намеренно обращаюсь к нему просто по имени, без звания.
– Когда ты тормознул Зака Эфрона якобы за то, что у него спущена левая задняя шина, ты реально верил, что благодаря внешнему сходству сможешь сыграть его отца?
Финчер грустно кивает. И больше не сыплет проклятиями. Возможно, я сглупил, и стоило начать с других звезд – например, с Рианны (езда без ремня безопасности) или Джека Николсона (дальний свет). И тогда, наверное, я узнал бы его грустную повесть целиком, но, видимо, не суждено: офицер Робин Финчер вдруг приходит в исступленное бешенство и превращается в ослепленного злобой быка. В зомби. Глаза наливаются кровью. Щеки багровеют. Он разбегается и со всей силы влетает головой в стекло. Кончено.
Оказалось, что у меня талант к ландшафтному дизайну. Когда мы с Лав купим собственный дом, я непременно займусь обустройством территории. Естественно, я не стану сам ковыряться в земле – для этого есть рабочие. Пожалуй, мы даже наймем профессионального дизайнера, однако последнее слово все равно будет за мной. Какое счастье, что я переехал в Лос-Анджелес: в Нью-Йорке этому таланту не суждено было бы раскрыться. В самом деле, не станешь же передвигать деревья в парке. Когда вокруг стекло и бетон, как-то не тянет к земле.