Кэролайн Дунер – За*бан, но не сломлен. Как побороть весь мир, но при этом остаться собой (страница 18)

Стать актрисой было моей мечтой. И теперь я её исполнила. У меня было всё, о чём я мечтала: я была худенькой, играла в театре, прошла кастинг на роль «красивой молодой штучки». Но была ли я довольна? Нет. Совсем нет.

Я знала только одно: диета уже не так эффективна (потому что я набирала вес), а временные зубы ломались посреди ночи (потому что я скрежетала ими во сне из-за глубокой экзистенциальной подавленности).

Я сидела на диете, бегала, ходила в школу, делала уроки, сдавала тесты, ездила на машине в город, а потом целый час добиралась домой (к полуночи), чтобы лечь в постель и мучиться от бессонницы. И всё ради того, чтобы сыграть в комедии о сексуальном рабстве…

Сразу после закрытия шоу, в последние полтора месяца перед колледжем, я отправилась на осмотр к врачу. Через несколько дней мне позвонили и попросили немедленно приехать и пересдать кровь, поскольку анализ показал слишком низкий уровень гемоглобина, что, скорее всего, было ошибкой. С таким гемоглобином я бы, наверное, и ходить не смогла. О, отлично. Очередная проблема. Когда я вернулась в клинику, чтобы пройти повторный анализ, врач посмотрел на меня и сказал: «… ПРИСЯДЬ! Боже праведный, тебе нельзя стоять!» Я подумала: «Эй, я утром пробежала целых двадцать две минуты!»

Они сделали повторный анализ, и результат подтвердился. Он был в два раза ниже нормы. Если бы уровень не вернулся в норму при помощи препаратов железа, мне бы пришлось делать переливание крови. Они не знали, почему у меня анемия. Они провели множество тестов. Они сделали колоноскопию и биопсию толстой кишки, чтобы проверить на целиакию. Ничего. Никакого объяснения.

Мало того, что я целый год стояла, ходила, почти не спала, закончила школу, была полноправной блондинкой-секс-рабыней в музыкальной комедии, которой приходилось выходить на покатую крышу в середине представления, так я ещё и заставляла себя бегать. Теперь мне стало ясно, почему я никогда не могла пробежать больше двадцати двух минут без ощущения, что умру.

Оказалось, что я вовсе не ленилась. Я просто была очень больна.

Как справиться с новостью, что у одного из родителей обнаружили рак

Во время полуторамесячного перерыва между окончанием шоу и началом первого курса музыкального театра в Нью-Йоркском университете я прочитала статью о Кэтрин Макфи, участнице шоу American Idol. Статья повествовала о её расстройстве пищевого поведения и о том, как она излечилась, научившись нормально питаться. В статье она ссылалась на книгу «Интуитивное питание» и на то, как сильно она ей помогла. Я была… восхищена.

До этого момента я никогда не задумывалась о том, что у меня имелись проблемы с диетами. Но что-то в этой статье нашло во мне отклик, поэтому я сразу же прочитала книгу и поняла: «Вау… мне нужно это сделать. Мне нужно нормализовать отношения с едой». (К сожалению, никакого прозрения я не получила, но зато шесть лет спустя я написала книгу «Диета «Пошло всё к чёрту»»).

После прочтения «Интуитивного питания» вдохновение длилось примерно полторы недели. Я усадила маму и сообщила ей, что отныне я больше не буду сидеть на диете. Я хотела попробовать есть продукты, которых я так боялась, продукты, которые, как мы обе считали, вредны для здоровья (потому что: углеводы! набор веса! гормоны! инсулинорезистентность!). Я решила научиться питаться интуитивно.

Мы с мамой обе считали, что у меня пищевая зависимость, потому что, насколько мы обе могли судить, так оно и было. Я была одержима едой и не могла долго себя контролировать (с самого детства!). Я постоянно объедалась. Я ела до тошноты. Я только и делала, что думала о еде и говорила о ней. Я всё время чувствовала голод. Я вела себя, как наркоманка: врала о диетах и скрывала приступы голода. Я не могла справиться со своими проблемами, что бы я ни делала и как бы это ни было для меня важно. А для меня это было ОЧЕНЬ ВАЖНО.

Поскольку пищевая зависимость была настолько страшной, а ставки настолько высокими, мне казалось, будто я пыталась спасти свою жизнь. И у меня по-прежнему не получалось. Более того, с каждым годом становилось всё хуже и хуже. Теперь у меня была анемия, не было ни энергии, ни естественных месячных, а лицо покрылось акне (кроме тех случаев, когда мама творила чудеса). Узел в щитовидной железе продолжал наполняться, а зубы продолжали ломаться.

Усталость является симптомом СПКЯ. Или любого хронического заболевания. Или опасно низкого уровня гемоглобина. Однако нельзя забывать и о хронических диетах и проблемах с питанием. И да, я очень уставала. Я уставала всё время. Но опять же, у меня не было контекста. Я думала, что это временный период расстройства и что в конце концов я тоже буду лежать в больничной палате Хогвартса, а люди будут приносить мне конфеты и сплетничать. Но я буду отвечать: «Нет-нет, я не люблю углеводы».

В итоге я усадила маму и сказала ей: «Мам, я читаю книгу «Интуитивное питание» и думаю, что у меня проблема с диетами, которую нужно вылечить. Поэтому я собираюсь следовать книге и есть «вредные» продукты. Нужно посмотреть, поможет ли это».

Мама тоже выглядела измученной. Выслушав меня, она тихо сказала: «Хорошо… Делай, как считаешь нужным. Единственное, что мне придётся пойти другим путём и придерживаться более строгой диеты, потому что… у меня рак».

Что…?

– … что?

– Месяц назад я узнала, что у меня лимфома, но я не хотела тебя расстраивать, пока ты играла в спектакле.

Мама временно перешла на вегетарианство, чтобы посмотреть, вылечит ли оно лимфому Ходжкина. Но тот момент она ещё не приняла решение относительно химиотерапии. Мама рассказала, что недавно прочитала книгу о вегетарианстве и раке, а потом предложила её мне. Я обещала прочитать, но не обещала отказаться от курицы. (И ещё! Помните? Я только собиралась научиться интуитивному питанию!)

Поиск диеты, которая исцелит маму (и меня), являлся на тот момент частью нашей семейной культуры. Это было нашим мировоззрением: «Мы больны, потому что неправильно питаемся». Когда вы хотя бы частично верите, что заболели из-за диеты, вы, конечно же, попытаетесь изменить рацион, прежде чем принимать общепринятое лечение, которым является химиотерапия. И я понимаю, почему сначала предпринимаются любые другие попытки. Я не оправдываю; я просто… понимаю. Помните, как у неё начали трястись руки от стресса по поводу возможного коровьего бешенства, имплантированного мне в дёсны? Вот чем всё закончилось. Рак. Стресс послужил триггером.

Итак, на следующий день я прочитала книгу о вегетарианстве и онкологии. И тогда же я стала вегетарианкой. И даже на следующей неделе я всё ещё ей оставалась. Может быть, я смогу сделать это… интуитивно? (Нет. Я не могла.) Мама была сыроедом, а я – веганом. В наши дни это называется вегетарианством (употреблением растительной пищи), а термин «веган» используется тогда, когда вы делаете это ради животных. Что ж, мы делали это не ради животных. Мы делали это ради себя. В любом случае, мы не употребляли в пищу ни мясо, ни молочные продукты.

В конце июля мы на одну ночь полетели в Финикс, штат Аризона. Мне предстояло посетить специалиста, который должен был ввести в узел в щитовидной железе этанол (чтобы попытаться его растворить). В течение последних нескольких лет узел снова и снова наполнялся жидкостью, и каждый раз, когда это происходило, было не только больно, но и видно, как он торчал из шеи, когда я глотала. Эндокринолог, который обследовал меня и откачивал жидкость, в конце концов порекомендовал врача из Финикса. Этот доктор являлся единственным в стране, кто делал инъекции этанола.

Поскольку мама была сыроедом, она взяла с собой два чемодана: один с одеждой, а другой – с органическим салатом, помидорами и миндалём. Еда предназначалась для неё, но я была так голодна в аэропорту, что съела все помидоры из её чемодана. Когда мы приехали в отель, мы доели остатки салата и миндаля. Маме только что сделали биопсию лимфоузла, чтобы подтвердить, что у неё рак Ходжкина, поэтому всю поездку она ходила с белой повязкой на шее.

Это была неделя, когда в новостях много писали о серийном убийце-снайпере, который активно действовал в Финиксе. Итак, мы приехали в город, где температура воздуха составляла +40 градусов. В город, где скрывался серийный убийца, стрелявший в людей из машины (на самом деле они действовали вдвоём, и их поймали примерно через неделю после нашей поездки). Восемь человек были убиты и ещё больше – ранены. На улице никого не было. НИ ДУШИ. Потому что никто не хотел попасть под обстрел? Или, может, потому что на улице было +40? Обе причины казались вескими.

После быстрой и странной процедуры, когда врач воткнул иглу в моё горло и ввёл туда спирт, у нас оставалось четыре часа до возвращения в аэропорт. Мы уже выселились из отеля и успели проголодаться. Перед отъездом домой мы зашли в интернет, чтобы найти вегетарианские рестораны в Финиксе. Распечатав маршрут от кабинета врача до ресторана и оценив расстояние, мы подумали, что идти не так уж и далеко. На самом же деле всё вылилось в сорокаминутную прогулку по жаре по пустынным улицам, где на свободе находились два серийных убийцы. Мы тащили за собой чемоданы, стремясь попасть в один из немногих вегетарианских ресторанов, которые смогли найти в Финиксе. И у нас обеих на шеях были повязки.