Кеннет Грэм – Дни мечтаний (страница 14)

Легкие следы принадлежали, скорей всего, случайно приземлившейся птице, но рядом с ними виднелись отпечатки, показавшиеся нам удивительно загадочными. Мы наткнулись на них около куста, и долго их разглядывали, присев на корточки. Опытные следопыты, мы досадовали, что не можем с первого же взгляда определить, какой зверь оставил след на снегу.

– Ты не знаешь? – с легким презрением произнесла Шарлотта. – Я думала, ты разбираешься во всех животных, даже в древних.

Слова сестры подстегнули меня, и наскоро, хоть и без особой уверенности, я перечислил множество млекопитающих и не только, обитающих как в Арктике, так и в Тропиках.

– Нет, – поразмыслив, сказала Шарлотта, – никто из них не подходит. Этот зверь ящероподобный. Как ты сказал? Игуанадон? Может быть. Но они не водятся в Англии, а это чисто английское животное. Я думаю, что это дракон!

– Слишком маленький для дракона, – возразил я.

– Что ж, и драконы бывают сначала маленькими, – сказала Шарлотта, – как и все остальные. А, может, это маленький дракон, дракончик, и он потерялся. Я бы хотела, чтобы у меня был дракончик. Он бы царапался и плевался, но не мог бы навредить по-настоящему. Давай выследим его.

И мы отправились исследовать заснеженный простор, рука об руку, полные надежды и ничуть не сомневающиеся, что несколько грязных отпечатков на снегу позволят нам поймать половозрелую особь сказочного животного.

Мы преследовали чудовище на пастбище и вдоль изгороди, тянувшейся через поле, а потом следы вывели нас на дорогу, по которой ходят не только сказочные существа. Именно поэтому на ней было трудно разглядеть отпечатки лап нашего дракона, они терялись среди прочих. Однако, воображение и одержимость способны придать сил в любой ситуации, поэтому мы не сомневались, что идем в правильном направлении. К тому же, следы периодически появлялись вновь, так, во всяком случае, утверждала Шарлотта. Это был ее дракон, и всю ответственность за поимку зверя я возложил на нее, а сам лишь скромно семенил рядом. Мы, как-никак, отправились в экспедицию, и к чему-то она должна была привести.

Шарлотта провела меня еще через одно-два поля, потом сквозь небольшой лесок, и мы снова оказались на дороге. Я начал догадываться, что уязвленная гордость не позволяет сестре признать ошибку, и заставляет притворяться, что она все еще может разглядеть какие-то следы. В конце концов, она радостно протащила меня сквозь пролом в изгороди, явно ограждавшей чью-то частную территорию. Снежная пустыня лугов и полей исчезла, мы оказались в ухоженном, тихом саду, отнюдь не кишевшем драконами. Я сразу понял, куда мы попали. Это был сад моего друга циркача, и я в первый раз проник в него так беззаконно. Вскоре мы увидели самого хозяина, он не спеша прогуливался по дорожке с трубкой во рту. Я подошел к нему и вежливо поинтересовался, не встречал ли он поблизости зверюгу.

– Могу я полюбопытствовать, – весьма учтиво ответил друг, – о какой именно зверюге идет речь?

– О ящероподобной, – объяснил я. – Шарлотта считает, что это дракон, но она не очень хорошо разбирается в животных.

Циркач неторопливо огляделся.

– Не думаю, – произнес он, – что здесь водятся драконы. Но обещаю, что если наткнусь на какого-нибудь, сразу же приведу его к вам.

– Спасибо большое, – сказала Шарлотта, – но не стоит беспокоиться, может это и не дракон вовсе. Просто я увидела небольшие следы, и мы пошли по ним, и они, как будто, привели нас сюда, но, возможно, все это ошибка. Спасибо вам, в любом случае.

– О, это нисколько меня не затруднит, – весело произнес циркач. – Буду рад помочь. Но вы могли и ошибиться, что верно, то верно. Стемнело и, скорей всего, зверь, кем бы он ни был, уже далеко. Думаю, вам лучше зайти и выпить чаю. Растопим камин, я достану большущую книгу о животных, вы такой и не видали раньше. В ней нарисованы все животные, какие только есть на свете, и картинки цветные. Мы обязательно найдем в ней вашего зверя!

Мы всегда были не прочь выпить чаю, и тем более не могли отказаться от предложения полюбоваться красивыми картинками. Специально для нас хозяин поставил на стол варенье и абрикосовый джем, а потом раскрыл книгу с животными, в которую действительно вместились все звери, когда-либо существовавшие на земле.

Когда пробило шесть, благоразумная Шарлотта начала пихать меня локтем в бок. Мы с трудом оторвались от разноцветных образов звериного мира и нехотя поднялись на ноги.

– Я провожу вас, – сказал циркач. – Мне хочется выкурить еще одну трубку, к тому же, прогулка пойдет мне на пользу и совсем не обязательно вести при этом беседу.

Мы сразу же повеселели от его слов. Нам предстоял долгий путь, а после уютной теплой комнаты и ярких иллюстраций, мир за окном казался особенно темным и страшным. Но, если нас проводят… что ж, это будет приятно!

Мы весело вышли на улицу, мой друг шел между нами. Я взглянул на него и подумал, буду ли я когда-нибудь курить большую трубку с таким небрежно величественным видом. И тут Шарлотта, которую совсем не волновала тема трубок и курения, подала идею.

– А теперь, – сказала она, – расскажите нам сказку, пожалуйста!

Человек тяжело вздохнул и грустно огляделся.

– Я так и знал, – простонал он, – я так и знал, что придется рассказывать сказку. Ох, и зачем только я решил прогуляться. Что ж, расскажу вам сказку, дайте только подумать минутку.

Он подумал и рассказал нам такую сказку.

***

Давным-давно, много лет назад, в домике неподалеку от деревни и вон тех холмов жил пастух вместе с женой и маленьким сыном. Все дни, а иногда и ночи, он проводил на бескрайних просторах тех самых холмов, и лишь солнце, звезды и, конечно же, овцы составляли ему компанию. Шумное людское общество существовало где-то за пределами его жизни. А его маленький сын все свободное время, когда отцу не нужна была помощь, проводил за книгами. Огромные тома он брал почитать у добродушных помещиков и ученых пасторов. Родители очень любили сына и гордились им, поэтому мальчику было позволено искать собственный путь и читать столько, сколько ему заблагорассудится. Вместо того, чтобы награждать ребенка тумаками, как часто делают обычные родители, они обходились с ним, как с равным, справедливо полагая, что обеспечивают отпрыску практическое знание, в то время как он набирается книжного. Они не сомневались, что и книги могут приносить пользу, хотя соседи частенько высказывали противоположную точку зрения. Мальчика интересовало естествознание и сказки, и изучал он их так же, как делают сэндвич – вперемежку, накладывая один аппетитный слой поверх другого. И однажды его книги очень пригодились.

Как-то раз, пастух, которого уже много дней что-то тревожило, пришел домой очень взволнованный и, сев за стол, где безмятежно коротали время его жена и сын, она – за шитьем, он – за книгой о приключениях великана без сердца, воскликнул в смятении:

– Все кончено, Мария! Я никогда больше не смогу пасти скот на холмах!

– Возьми себя в руки, ответила ему жена, которая была разумной женщиной, – лучше расскажи нам что случилось, из-за чего ты так дрожишь, и вместе мы придумаем, что делать!

– Это продолжается уже несколько дней, – сказал пастух. – Ты знаешь пещеру, там, наверху? Мне она никогда не нравилась и овцам тоже, а если овцам что-то не нравится – это неспроста. Недавно из пещеры стали доноситься странные звуки, как будто кто-то тяжело вздыхал или ворчал, а иногда даже храпел. Там, в пещере, кто-то храпел, понимаешь? И не так тихо, как храпим мы с тобой по ночам!

– Да, совсем тихо, – согласился мальчик.

– Все это очень пугало меня, – продолжал пастух, – но мне страшно хотелось выяснить, в чем же дело? Поэтому сегодня вечером, прежде чем отправиться домой, я подобрался поближе к этой пещере и там… о Боже!.. там я увидел его, так же ясно, как вижу сейчас тебя!

– Кого? – спросила жена, которой вдруг передался мужнин страх.

– Ну, я же тебе говорю, его! – сказал пастух. – Он лежал, наполовину высунувшись из пещеры, и как будто наслаждался вечерней прохладой самым утонченным образом. Огромный, размером с четырех ломовых лошадей, весь покрытый блестящей чешуей, темно-синей на голове, переходящей в нежно зеленый оттенок книзу. Воздух дрожал и как будто плавился у его ноздрей, как в жаркий летний полдень над пыльной дорогой. Он положил морду на лапы и созерцал мир, ни больше ни меньше. Да, это был миролюбивый зверь, он не свирепствовал, не хулиганил, вел себя разумно и очень прилично. Я этого не отрицаю. И все же, что мне теперь делать? У него чешуя, понимаешь? И когти! И хвост, наверняка, хоть я и не успел его разглядеть. Я не привык к такому, никогда с подобным не сталкивался, это точно!

Мальчик, который все это время не отрывался от чтения, захлопнул книгу, зевнул, заложил руки за голову и сказал сонным голосом:

– Успокойся, отец, не переживай. Это всего лишь дракон.

– Всего лишь дракон? – закричал отец. – Что это ты такое говоришь? Всего лишь дракон! Действительно! Что ты вообще о них знаешь?

– Все, – спокойно ответил мальчик. – Послушай, отец, каждый из нас силен в своем деле. Ты разбираешься в овцах и в погоде, а я знаю все о драконах. Я всегда говорил, что пещера там, на холмах, драконья. Я всегда знал, что в ней когда-то жил дракон и, наверняка, живет и теперь. Ты говоришь мне, что в ней дракон. Ну и хорошо. Я бы больше удивился, если бы ты сказал, что она пуста. Обычно все происходит, как того и ожидаешь, стоит только набраться терпения. Что ж, можешь не волноваться, я все улажу. Прогуляюсь завтра утром… нет, утром мне нужно массу всего переделать… значит, вечером, если будет время. Пойду и поговорю с ним, тебе не о чем беспокоиться. Только, пожалуйста, не ходи к нему без меня. Ты совсем не разбираешься в этих животных, а они очень чувствительны!