Кеннет Грэм – Дни мечтаний (страница 13)
На следующий день совесть мучила меня. Разве для этого я отправился в путешествие? Жемчужины, попугаи, завтраки
Конечно же, я понятия не имел, где находится Сан-Сальвадор, и до сих пор для меня это остается загадкой. Само название казалось мне привлекательным, там должна была находиться бухта, в которую мог заплыть французский фрегат. Итак, как я уже сказал, мы отправились к Сан-Сальвадору и добрались до него, когда пробило восемь склянок вечерней вахты. Мы сразу же разглядели стеньги26 корабля над холмами и деревьями мыса, за которым притаился фрегат. Был немедленно созван Военный Совет.
Военный Совет – дело непростое. Я не созывал его раньше, потому что для сражения с пиратами и поиска сокровищ подобного не требуется. Но к захвату фрегата стоило отнестись со всей серьезностью и продумать каждый шаг. Мы все собрались в капитанской каюте: принцесса, боцман, мальчик из настоящей жизни, герой любимой книжки и я сам в председательском кресле.
Боцман за свою карьеру успел поучаствовать во многих заварушках, поэтому говорил почти только он, олицетворяя собой Военный Совет. Боцман объяснил, что в дело должны пойти лодки. На одной лодке нужно будет подплыть к кораблю и перерезать якорный канат, другая лодка тайком доставит на борт фрегата людей, чтобы они одолели спящих французов, а третья и четвертая лодки вместе отбуксируют обреченное судно из бухты. Таким образом, оказалось, что моей команды не хватит для осуществления подобного плана, однако, я не растерялся и поспешно увеличил количество людей в команде корабля.
Ночь была безлунной и беззвездной (об этом я позаботился заранее), когда лодки отчалили от бортов нашего судна и поплыли в сторону вражеского корабля, избранного судьбой, на свою беду, для моего очередного великолепного приключения. Я пребывал в отличном настроении, как только шагнул на борт французского фрегата, но недостойная мысль вдруг закралась мне в голову. Я подумал, что смогу найти здесь еще одну принцессу, французскую, на этот раз. Подобный тип, я слышал, отличается особой привлекательностью. Но, в ту же секунду я отказался от этой неблагородной затеи, вспомнив, что герои в книжках хранят непоколебимую верность своим дамам.
Французский капитан крепко спал в кровати, когда я залез в его каюту через окно и приставил к его горлу обнаженный клинок. Он, конечно же, страшно удивился и сильно встревожился. Тогда я произнес торжественную речь, в которой разъяснил французу, что мои люди уже затолкали всю его команду в трюм, что его судно отбуксировано из бухты, и что если он спокойно примет случившееся, ни он сам, ни его собственность не пострадают, и с ним будут обращаться с уважением, как и подобает вести себя с представителем той великой нации, перед которой я преклоняюсь, и к которой испытываю глубокую любовь и восхищение. Это была прекрасная речь. Француз сразу же дал мне свое честное благородное слово, как это принято у французов, лишь попросил меня ненадолго покинуть каюту и позволить ему надеть штаны, на что я милостиво согласился, и инцидент был исчерпан.
Две лодки были потоплены огнем с берега, из фортов, некоторые из моих храбрецов получили тяжелые ранения в рукопашной схватке с французами, но превосходный план боцмана и моя дерзкая находчивость в разговоре с капитаном сыграли положительную роль и кровавой бойни удалось избежать. Именно ради принцессы я согласился на такую сравнительно легкую победу. Сам бы я предпочел изрядное кровопролитие, жаркую перестрелку и летящие во все стороны обломки, но если у вас на борту девчонка, приходится с ней считаться.
И вот, едва мы вышли в открытое море, в моей каюте снова был праздник. Французский капитан блистал в тот вечер, мы стали с ним лучшими друзьями и обменялись приглашениями в гости. Однако, оказалось довольно сложным спровадить его с корабля. Наконец, нам удалось посадить его вместе с командой в лодки, предварительно снабдив их несколькими слитками пиратского золота, весьма деликатно и без излишней навязчивости. Доблестные моряки совсем растрогались от подобной щедрости, и расстались мы с чувством взаимной благодарности и любви.
Весь следующий день был посвящен переносу пожиток на новый фрегат, столь достойно и легко приобретенный. Очень приятный день. Любой, кто сумел добиться успеха в этом мире и переселиться в новый большой просторный дом, поймет мое волнение и восторг. Наконец-то вместо старой медной карронады у меня стояли зловещие черные пушки вдоль каждого борта, наконец-то я стал владельцем судна с прямым парусным вооружением, настоящими реями и приличными шканцами. Теперь, когда за одно лишь путешествие, я воспарил настолько высоко, насколько мог только мечтать, пришло время возвращаться домой, покрасоваться перед родственниками. Единственным минусом в океанских приключениях было полное отсутствие зрителей. Не стоило, конечно, отказываться от того, что еще могло произойти в южных морях. Я пока ни разу не охотился на китов, например. Новые открытия, странные затерянные в глубине материков, города, куда еще не ступала нога белого человека – все это было впереди. И книга кораблекрушений и жизни на необитаемых островах так и не была прочитана. Но я заполучил фрегат и принцессу. Для начала это было совсем неплохо, и более чем достаточно, чтобы похвастаться перед скучными соотечественниками, не интересовавшимся ничем, кроме домашнего хозяйства.
Мы мчались домой на всех парусах, оставив не случившиеся приключения на долю других путешественников, жаждущих увенчать себя лаврами славы. Не позже полудня следующего дня мы бросили якорь в Плимутском порту. Опьяняющий звон колоколов, грохот артиллерийских пушек и хриплые крики возбужденной толпы, хлынувшей на пристань, приветствовали нас. В тот миг мы ощутили, как высоко ценят в обществе наши заслуги. Сам лорд-мэр, вместе с несколькими адмиралами английского флота, встречал нас у трапа. Мы важно шествовали по нему: я с принцессой и мои потрепанные сражениями и непогодой люди, сгибавшиеся под тяжестью добычи. Все пришли в восторг при виде французского фрегата, пиратских сокровищ и свежих, еще не успевших зажить, шрамах на наших телах. Но больше всего мне понравилось, как оценили принцессу: ее называли душкой, несравненной очаровательной брюнеткой, истинной поддержкой настоящему герою, принцессой чистых кровей.
Приглашения сыпались со всех сторон и, в первую очередь, на торжественные званные обеды в нашу честь. Но я сурово отклонил все праздничные предложения. Несколько экипажей, запряженных четверками лошадей, которые я приказал подать сразу же по прибытии, перегораживали главную улицу, поэтому мы посчитали необходимым поскорее разместиться в них и уехать туда, где нас ждало истинное торжество, по сравнению с которым встреча в Плимутском порту показалась бы небольшой прелюдией. Я усадил принцессу в самый позолоченный из экипажей и устроился рядом с ней. Ребята из моей команды взгромоздились, кто как мог, в остальные кареты. Хлыст щелкнул в воздухе, толпа расступилась и зашумела, лошади пустились вскачь. Прощальный звон колоколов несся нам вслед…
Да, это был звон, сомневаться не приходилось. Гонг, возвещавший чай в классной комнате.
– Как незаметно пролетело время, – подумал я и соскочил с плота, чья конструкция довольно сильно пострадала от постоянных раскачиваний. Почувствовав неожиданный голод, я поспешил вниз, но вдруг до меня донеслись голоса – пожилые дамы прощались с хозяйкой дома. Мужчина по-прежнему получал по заслугам, ему приходило несладко. Но какое до этого дело Мужчине?! Моря с островами лежали у его ног, он мог захватывать фрегаты и побеждать пиратов двумя взмахами абордажной сабли. И принцесс ему хватало. Многие принцессы мечтали встретиться с ним, правильные принцессы!
Дракон поневоле
Следы на снегу часто вдохновляли нас на разные выдумки, казались белоснежным чудом в мире, полном серости. В книге стихотворений Вордсворта27, которую тетушка торжественно преподнесла кому-то из нас, воспевались одновременно и следы, и чувства, порождаемые ими. Однако, мы не ценили подобную поэзию. Следы на песке были нам намного понятней, мы принимали сторону моряка Крузо, а не стихотворца Вордсворта. Волнение и восторг перед тайной, любопытство и тревожное ожидание – вот главное, что пробуждалось в наших сердцах, и оставляло в них след, будь он песочный или снежный.
В то зимнее утро мы проснулись рано и удивились странному свету, наполнявшему комнату. Когда же мы поняли, что снегопад за окном не волшебная мечта, а ощутимая реальность, осталось лишь схватить одежду и вступить в борьбу со шнурками, казавшимися в тот момент нелепой выдумкой, и с пуговицами, которые зачем-то необходимо было застегнуть, в то время как там, за дверями, ждала зима. Когда наступило время обеда, нас пришлось силой, за шкирку, затаскивать в дом.
После короткого перемирия битва должна была возобновиться, но мы с Шарлоттой немного уставшие от ледяных снарядов, пробиравших до дрожи, покинули вытоптанное поле боя и отправились исследовать белое девственное пространство вокруг него. Он лежал перед нами, загадочный мягкий покров, спрятавший под собою знакомый мир.