Кеннет Дун – Пунцовый шелк (страница 5)

Иен Боннар не обладает и десятой долей настоящего мужества. Он праздно шатался по берегу, хотя должен был находиться в присутствии, чтобы содержать большой дом и семью. Он спросил меня, что я делаю на улице в такую стылую погоду. Мне достало стойкости признаться, что я вышла подышать воздухом, чтобы отдохнуть от жалоб матушки, хотя это было вовсе не его дело.

Мистер Боннар вызвался проводить меня до дома. К моему удивлению, от него не пахло алкоголем, как обычно, иначе я бы непременно ему отказала. Мистер Боннар был грустен и молчалив всю дорогу, и я не стала его расспрашивать из деликатности. Зато с матушкой он был весьма любезен, даже зашел в ее спальню и расспросил о самочувствии. Мамино лекарство наконец подействовало, так что она была немного вялой, но была признательна за визит. Я почувствовала к мистеру Боннару искреннюю благодарность, ведь в последнее время у нас не слишком часто бывают гости, кроме доктора Оливера и Элли, которая забегает всегда ненадолго.

Я подала нам в гостиной чай с пшеничными лепешками и сиропом, мистер Боннар ни разу не спросил о выпивке. А уходя посоветовал вызывать маме другого врача для консультации.

Дорогой Гленн, я в смятении. Почему он так сказал? С кем мне посоветоваться? Спрошу завтра у пастора.

Глава 3

Не успела Лидия поселиться в новом доме, разложить свои вещи по шкафам и открыть счета в окрестных лавках, как последовали визиты соседей. Насколько Лидия могла судить, ко временным арендаторам в Айлсборо относились без особого энтузиазма, предпочитая их тихо игнорировать, но тут одинокая женщина средних лет, снявшая дом на зимний сезон, заинтересовала соседей. А, может, мистер Данби шепнул пару словечек тут и там.

Как бы то ни было, в среду на чай к ней завились сразу три старухи, которых можно было бы принять за сестер: все с бесцветными глазами, одетые в серый твид и в одинаковых маленьких шляпках. Хотя они оказались вовсе не сестрами, а соседками или старыми подругами, представившись как мисс Берк, мисс Макманус и миссис Стокли, а, может, и как-то иначе, Лидия слушала их довольно рассеянно. Начали они с того, что принесли пирог с меренгой, свежие булочки и домашний джем, и Лидии ничего не оставалось, как пригласить дам в дом на чашечку чая. На вид им было лет восемьдесят, но Лидия была уверена, что под дряблыми румяными щечками и невинными голубыми глазами скрывается острое жало и волчий нюх на различные скандалы.

– Значит, вы вдова? – скорбно осведомилась одна из дам, назвавшаяся Летицией Берк.

– Вдова, – подтвердила Лидия.

– И вы правда раньше жили в Айлсборо? – спросила Ефимия Макманус, хуже всех троих скрывавшая любопытство.

– Да. Я выросла в этом доме.

– Лидия! Неужели ты меня не помнишь?! – требовательно возвысила голос третья дама. – Я твоя тетя Элис.

Тетя Элис! В памяти у Лидии всплыл образ строгой тетки, которая сидела в гостиной с недовольно поджатыми губами и постоянно делала девочкам выговор за неряшливый внешний вид и плохие манеры. «Господи, а ведь ей же было не больше тридцати, когда я родилась», неожиданно осенило Лидию. «Но я уже считала ее безумной надоедливой старухой». Теперь же Элис Стокли действительно стала старухой, и это вовсе не пошло ей на пользу. Если две ее подруги были сухонькими и немного воздушными, то фигура тети Элис основательно расплылась, а в лице появилось что-то бульдожье.

– Конечно, ты меня не помнишь, – фыркнула Элис. – Такая же неблагодарная как твоя мать.

– Дорогая, – примирительно сказала Ефимия Макманус.

– Ни письма, ни открытки за тридцать лет, – не унималась миссис Стокли.

– Извините, тетя Элис, – покраснела Лидия. – Я не знала…

– Не знала, что я до сих пор жива? – язвительно закончила миссис Стокли.

– Дорогая, – снова заблеяла мисс Макманус.

– Да, ладно, – отмахнулась Элис Стокли. – Мне просто было интересно посмотреть, какой ты выросла. Кстати, чай ты заваривать правильно так и не научилась. Значит, ты овдовела?

– Да.

– Перестань отвечать односложно, будто скрываешь какую-то постыдную тайну. Я тоже вдова. Мой дорогой супруг скончался двадцать лет назад. Разрыв аневризмы.

– Мой муж… тоже умер внезапно. От инфаркта по дороге в контору. Врачи ничего не смогли сделать.

– Таков удел мужчин, – глубокомысленно изрекла Элис Стокли. – И как ты оказалась здесь, Лидия?

– Муж… оставил мне денег. Мне невыносимо было оставаться в доме, где мы жили вместе. И вот я решила вернуться в Рочестер. Неожиданно увидела, что наш старый дом сдается. Вот и вся история.

Лидия долго репетировала эту отредактированную версию для местных кумушек. Но не ожидала, что ее придется сразу отрабатывать на родной тете.

– И что плохого в том, чтобы жить в доме мужа, сохранять память о нем? – сурово спросила Элис. – Мне всегда казалось, что ты не такая размазня, как Анна, твоя мать. Дети есть?

– Да. Два мальчика.

Лидия пустилась в описание успехов своих сыновей, достала из сумочки фотографии. Это умиротворило двух старых дев, но не тетку Элис.

– Я всегда считала, что Анна поступила слишком глупо и импульсивно, продав наш семейный дом. Дом, который построил еще наш дед. Но она всегда была немного не от мира сего. Мне казалось, что ты пошла в нашу породу, в Норбертов, несмотря на всю дурь, которой тебе забивал голову Иен, твой отец. Мы, Норберты, всегда крепко стояли на ногах, знали, что правильно, а что нет. Агнес, моя младшая сестра была из той же породы, упокой Господь ее душу. Жаль, что ей так и не довелось встретить хорошего мужчину, но она всю себя посвятила вашей семье и твоему воспитанию.

Воспоминания Лидии о методах воспитания тети Агнес были еще хуже, чем о тете Элис, так что она сочла за благо промолчать.

– Зато Анна постоянно корчила из себя чуть ли не принцессу. Все ей в Рочестере было не по вкусу. Уж не знаю как, но она уговорила мать отвезти ее в Нью-Йорк на осенний сезон дебютанток. Все мечтала подцепить прекрасного принца. А ведь она и правда была красавицей. И что в итоге?

– Вышла замуж за моего отца, – ответила Лидия ровным голосом.

– Вот именно. За Иена Боннара. А уж кто к ней только не сватался. Но она в итоге выбрала Боннара. Спору нет, он был из хорошей семьи. Твоя бабка со стороны отца была настоящей леди или умела так себя поставить. Ты, кстати, знаешь, что тебя назвали в ее честь. Вот только, когда Анна вышла замуж за Иена, та была уже не Лидией Боннар. Отца Иена она давно схоронила, а потом еще парочку мужей свела в могилу. И деньги в их семье всегда водились. Вот только сам Иен явно не пошел в ее породу. Потратил все отцовское наследство, ни к какому делу так и не пристроился. Да, он был каким-то там ученым, но никто не знает, что именно он изучал. До войны любой бездельник мог объявить себя ученым, никто бы не стал проверять, какие формулы он там пишет, пока прикладывается к бутылке. Я имею в виду Первую войну, дорогая. К сожалению, моя сестра слишком поздно обнаружила этот его грех.

Стрелы тети Элис били точно в цель. Даже ее подругам стало неловко.

– Иен с Анной жили на подачки его матери и очередного отчима. Но так не могло продолжаться вечно, особенно когда родилась ты. Вот им и пришлось вернуться в Айлсборо, ведь здесь был дом, который наш отец оставил Анне. Я к тому времени уже счастливо вышла замуж за моего незабвенного Нэда, да упокоится он с миром. Отец дал нам денег на обустройство, а дом оставил Анне и Агнес. Анна только и рада была, что есть на кого спихнуть хозяйство, а самой валяться до полудня в постели, предаваясь греху праздности. Ну и Иен совсем потерял над собой контроль, попав под чары зеленого змия. Даже Сухой закон его не остановил, ведь через озеро Онтарио шли поставки нелегального зелья прямиком из Канады. Все заботы о хозяйстве, о воспитании тебя и Кейтлин легли на плечи Агнес. И я помогала, как могла, мой Нед, святой человек, понимал, что я не могу бросить племянниц, ведь своих детей нам Господь не дал.

Лидия едва не усмехнулась, представив, что Нед, святой человек, был особенно счастлив, что его суровая супруга проводит много времени, третируя зятя и оставив его самого в покое.

– А ведь мы столько лет пытались пристроить Иена хоть к какому-то полезному делу, правда, Фими, – продолжила вещать Элис, призвав в свидетельницы верную подругу. Та испуганно кивнула. – И в городском совете нашли ему место, и в местном банке, и в бухгалтерии на фабрике Джессопа, и управляющим на пилораме Прескотта. Раз уж он так хорошо управлялся с цифрами, как уверял. Но нигде он долго не задерживался. Лень – величайший из грехов. И пьянство.

– Мой отец был талантливым математиком, – придав голосу твердости, возразила Лидия. – Его статьи публиковали в научных журналах.

– Математиком? – презрительно повторила Элис Стокли. – Разве на это можно прокормить семью и содержать такой большой дом. Анне очень повезло, что он так своевременно попал под машину. Кстати, как дела у твоей матери? Я давно не получала от нее никаких известий.

Продолжая беседу с тетушкой, Лидия все сильнее чувствовала желание огреть ее чайником прямо по лбу, сбив с макушки шляпку с шиньоном, или хотя бы сказать что-то резкое, что остановило бы этот поток копившейся годами злобы. Наконец, Элис сама предоставила ей такую возможность.