Кеннет Дун – Пунцовый шелк (страница 3)

Для Лидии смерть отца стала горем, которое ей было не с кем разделить. Когда она спешно вернулась в Айлсборо из колледжа, то обнаружила полный дом незнакомых ей людей, занятых тем, что утешали ее мать. Та отказывалась покидать спальню, целыми днями глотала успокоительные, причитала, что не хотела отпускать мужа в «Сигнальщик» в тот злополучный день. Говорила, что не знает, как жить дальше, что же будет теперь с ней и маленькой Кейтлин. О Лидии даже никто и не вспомнил.

Девушка вернулась в колледж, а менее чем через год узнала, что мать благополучно продала семейный дом и участок и переехала с младшей дочерью в Нью-Йорк в «миленькую квартирку в Верхнем Вестсайде, которую ей любезно предоставил один из настоящих старых друзей». И хотя теперь они жили в одном городе, общаться им было практически не о чем.

А спустя несколько месяцев Лидия познакомилась с Джорджем Сойером, и ее жизнь приобрела совсем другой вектор.

4 января 1934 года

Дорогой Гленн,

Я не писала несколько дней, потому что не было ни сил, ни времени. Матушке стало гораздо хуже. Вначале я подумала, что она как-то узнала о том, что я все-таки ходила на новогоднюю вечеринку и оставила ее одну, и теперь меня наказывает.

Она уверяет, что я плохо прикрыла окно в ее спальне, и сквозняк так сильно продул ей спину, что она совсем не может шевелиться, даже встать с кровати. Я снова пригласила доктора Оливера, он прописал компрессы и сказал увеличить долю микстуры. Моя подруга Элли Норберт (теперь она по мужу Стокли) считает, что мама симулирует, чтобы привлечь мое внимание. Элли всегда все знает лучше всех, ты же помнишь ее. Замужество придало ей еще больше самодовольства, хотя бедняга Нэд Стокли такого явно не заслуживает. Грешно такое говорить, что я рада, что у них нет детей. Представляю, каково было бы бедным малюткам. Элли вовсе не выглядит из-за этого несчастной, она постоянно твердит, что отдает все силы Господу, супругу и дочерям своей младшей сестры.

Мысленно я опять обращаюсь к тебе, дорогой Гленн. Сейчас смешно вспоминать, но когда закончился мой траур, Нэд Стокли стал ухаживать за мной. Конечно, тогда я не могла тебе об этом написать, мне даже невыносима была сама мысль, что другой мужчина может своей теплой рукой взять меня за руку, когда твои кости лежат в холодной земле, а душа пребывает в Ином мире.

Матушка была весьма недовольна, она не хотела, чтобы я носила траур дольше, чем требуют приличия. Маме не слишком нравился Нед, но она очень хотела выдать меня замуж. Наверное, так бы и случилось, будь Нэд чуть порешительнее. Но он так и не сумел приблизиться ко мне, и все слова, которые мы должны были произнести, повисли между нами в воздухе. Я была рада, когда его мучительные визиты в наш дом прекратились. А потом я узнала, что он сделал предложение Элис Норберт. Не знаю, как все между ними сложилось, но почему-то уверена, что это Элис первая запустила крючья в Нэда и не успокоилась, пока не подтянула его на них к алтарю. Бедный Нед. Что-то у меня сегодня настроение злословить.

Наверное это из-за того, что Элис сказала о моей матушке. Между тем я вижу, что у нее боли настоящие, даже слезы на глазах выступают, и в эти мгновения мне так ее жалко, что я совсем забываю, за что на нее злилась.

Глава 2

Наконец к концу сентября все формальности были улажены, и Лидия перебралась из Дулута в Рочестер. Владелец агентства недвижимости, мистер Данби, принял ее в своей конторе с подготовленными документами, а потом сообщил, что они могут вначале осмотреть дом прежде, чем подписывать договор аренды. Он сказал, что может отвезти клиентку на своей машине.

– Не надо, – замялась Лидия. – Мне бы хотелось поехать туда… в одиночестве.

– Но как же так? – нахмурился Данби. – Я должен вам все показать. Кухню, спальни, котельную. Это довольно большой дом, я, честно говоря, удивлен, что вы выбрали именно его. Или ваша семья приедет позже?

– Нет… хотя… может, дети приедут на Рождество. Им это будет интересно. Видите ли, мне хорошо знаком этот дом. Наверное я сама могла бы вам провести по нему экскурсию, – усмехнулась Лидия. – Я в нем выросла.

– Вы в нем… что? Хм, хм, интересно. Подождите, – агент несколько секунд всматривался в лицо женщины. – Господи, неужели Лидия? Лидия Боннар?

– Да, это я. Только теперь я Сойер.

– Конечно. Сколько же лет прошло. Я Реджинальд. Реджи Данби.

Лидия сообразила, что агент приблизительно ее ровесник и всю жизнь провел в Рочестере. Вот только фамилия Данби даже в сочетании с именем Реджи ничего ей не говорила.

– Извините, – развела она руками.

– Ну, мы встречались несколько раз на городских танцах и на катке. Впрочем, неудивительно, что вы меня не помните, у нас были разные компании. Я вырос в северной части за Фуллем-драйв.

– Поселок прислуги, – брякнула Лидия, повинуясь внезапному воспоминанию, но тут же прикрыла рот рукой. – И снова простите. Так сложно возвращаться в родные места, где не была много лет. Все время попадаешь в неловкие ситуации.

– Понимаю. Хотя я никогда не уезжал из Рочестера. И поселка прислуги уже давно не существует. Там сейчас роскошные современные виллы.

По тону Данби Лидия поняла, что одной из них владеет он сам.

– Так что, мистер Данби, мне… не нужна экскурсия. Может, мы просто подпишем бумаги и вы дадите мне ключи?

– Конечно, – сухо ответил агент. – Если у вас будут какие-то вопросы, можете позвонить мне или моему помощнику.

Кажется, он решил, что Лидия снова отвергла его общество по классовым соображениям. Она поспешила исправить ситуацию.

– Вообще-то, мистер Данби, у меня есть один вопрос. Скажите, почему дом сдается?

***

– Вы помните семью, которая купила у вас особняк в 1935 году? – спросил Данби.

– Совсем не помню. Я, честно говоря, никогда не знала, кому мать продала дом. Я тогда училась в колледже, мама просто поставила меня перед фактом, что она не хочет больше жить в Рочестере. Поскольку дом принадлежал ей, моего мнения никто и не спрашивал.

– Ну… миссис Боннар действительно унаследовала эту недвижимость от своего отца, мистера Норберта. Других наследников не было, поскольку ее незамужняя сестра Агнес Норберт скончалась за год или два до смерти вашего отца. Когда закончился траур по мужу, ваша мать сразу выставила дом на продажу. Покупатель нашелся довольно быстро. Я помню эту сделку, потому что тогда только пришел в агентство Киллиагана и Льюиса. Начинал с мальчика на посылках, а в итоге купил все агентство, – ввернул Данби. – Так вот, покупателем стал Леопольд Блейк-Чесни. Вы его помните?

– Нет, – покачала головой Лидия.

– А ведь он был практически вашим соседом. Жил на Харвест-драйв.

– Это… в Иствуде?

– Совершенно верно.

– Но зачем ему покупать буквально соседний дом? – удивилась Лидия. – Там же на машине минут десять ехать, да и пешком можно минут за двадцать дойти, если срезать через лес.

– Место, место и еще раз место, – назидательно поднял палец Данби. – А если точнее, адрес. Тридцать лет назад Иствуд считался не слишком респектабельным районом, дома там ютились вокруг Харвест-драйв. А бизнес мистера Блейк-Чесни как раз шел в гору. Деньги у него водились, вот он и решил, что надо переселить семью поближе к озеру. Адрес на Тара-лейн и звучит приличнее, и дети будут расти хорошем окружении. Ваша мать очень постаралась, чтобы представить мистера Блейка-Чесни и его супругу всем соседям в лучшем свете, чтобы они… сразу влились в общество.

Лидия с трудом сдерживалась, чтобы не закатить глаза. Этим и отличалась жизнь в Айлсборо – всего пара миль, а ты уже сразу попадаешь в другую касту.

– А в Иствуде сейчас тоже шикарные современные виллы? – с вежливой улыбкой спросила она.

– Нет. Там… идет большое коммерческое строительство. Ведь Харвест-драйв напрямую выходит к 104-му шоссе. Значит, я говорил про мистера Блейка-Чесни. К сожалению, после войны его бизнес обанкротился. А спустя несколько лет миссис Блейк-Чесни скончалась после продолжительной болезни. Да и сам мистер Блейк-Чесни… хм, хм… в последние годы чувствовал себя неважно. Он покинул нас два года назад на 75-м году жизни. Все его имущество получили дети Арабелла и Питер.

– Как вы сказали? Арабелла и Питер? – прыснула Лидия.

– Видимо, покойный Блейк-Чесни или его супруга в свое время увлекались романами Рафаэля Саббатини2. Я не был достаточно близко знаком с покойными, чтобы обсуждать столь личную тему. Итак, Питеру Блейку-Чесни сейчас тридцать четыре года, а его старшей сестре Арабелле Блейк-Чесни тридцать семь лет. Она была уже замужем, но развелась и вернула девичью фамилию. От этого брака у нее есть сын, который в данный момент проживает вместе с отцом, – для человека, которые не обсуждает личные темы с клиентами, Данби был на удивление хорошо осведомлен. – Не могу сказать, что отношения между братом и сестрой очень дружные. В частности, они уже второй год не могут прийти к соглашению о судьбе дома. Мисс Арабелла ведет, скажем так, богемный образ жизни, поэтому настаивает на продаже. В то время как Питер имеет работу в Рочестере и до кончины отца проживал вместе с ним в одном доме. Он планировал жить там и дальше, однако сестра потребовала выплатить ей половину стоимости недвижимости. Оба наследника… насколько я понимаю… испытывают финансовые трудности. Поэтому было пока что принято решение сдавать дом в аренду. В основном он пользовался спросом в летний сезон, а остальную часть года в нем проживал Питер Блейк-Чесни, что постоянно вызывало… ссоры между родственниками. Так что для них обоих это большая удача, что бы согласились снять дом сразу на девять месяцев до мая.