Кеннет Дун – Два мужа золушки (страница 6)

Монти сидел красный, как рак, не переставая бубнить извинения за свою неуклюжесть. Я бы ему сам поверил, если бы не знал, как часто друг проворачивал этот трюк, чтобы добиться расположения чувствительных дамочек. На самом деле он мастерски орудовал протезом руки, а тростью пользовался скорее по привычке, потому что отлично научился ходить с искусственной ногой.

– Нет, все правильно, – вмешался я, поднимаясь с пола. – Миссис Кэвана позвонила в офис советника Фостера в понедельник вечером в половину шестого и перенесла встречу на среду 2 октября. У меня есть запись, – я авторитетно похлопал по своему блокноту. – Почему вы не внесли изменения в ее расписание?

– Я… простите, – смутилась женщина. – Меня уже не было в это время в конторе. Миссис Кэвана отпустила меня в пять, сказала, что сама доделает какие-то мелкие дела и закроет кабинет. Может, Дженис знает? Это личная машинистка миссис Кэвана.

В приемную была явлена Дженис, заявившая, что в пять двадцать начальница вызвала ее в кабинет и вручила пачку документов, которые нужно было выправить и перепечатать в трех экземплярах, но ни словом не обмолвилась о каких-то встречах и изменении в расписании.

– Что здесь происходит? – в приемную зашел невысокий худощавый блондин лет сорока с волевым лицом. На нем были белые брюки и синий блейзер, и почему-то я сразу мысленно дорисовал его облику капитанскую фуражку и пенковую трубку.

– Мистер Гриффин, это адвокат миссис Кэвана и его помощник. Произошла какая-то путаница. Джентльмены уверяют, что у них назначена встреча с миссис Кэвана, но она должна была состояться вчера, к тому же у миссис Кэвана…

– Мигрень, – закончил мужчина. – Почему бы вам не позвонить миссис Кэвана домой и не выяснить этот вопрос лично с ней?

– Наверное, я так и сделаю, – печально кивнул Монти. – А вы, сэр…

– Уолтер Гриффин, заместитель миссис Кэвана.

– То есть заместитель директора фонда? – уточнил я.

– Да, именно так. У меня есть и собственные обязанности, но сейчас я также выполняю работу миссис Кэвана на время ее болезни.

– Наверное, она себя плохо чувствовала уже в начале недели? – покачал я головой. – Такое бывает, когда женщине поручают мужскую работу.

– Нет, все было в порядке. Хотя… в последнее время она редко задерживалась допоздна. Всегда уходила не позже шести. Я не врач, поэтому не берусь судить о ее самочувствии, но выглядела миссис Кэвана и правда усталой. Послушайте, джентльмены, жаль, что вы проделали такой путь, заранее не позвонив. Не хотите ли зайти ко мне в кабинет, выпить немного чаю? Небольшой перерыв никому не повредит.

Гриффин с интересом наблюдал за тем, как Монти выбирается из кресла, деревянной рукой поправляет ремень делового портфеля, а затем идет, тяжело опираясь на трость. Было заметно, что его отчаянно гложет любопытство насчет состояния Монти и причинах нашего визита.

– Воевали? – осведомился заместитель директора, когда мы наконец расположились в его довольно просторном кабинете, обставленном современной мебелью и украшенном неплохими авангардными картинами.

– На флоте.

– А вот мне не довелось, – Гриффин почтительно склонил голову. – Когда началась война, мне было всего четырнадцать лет.

Странно, я вначале решил, что Гриффин примерно моего возраста. Наверное, как и всех саксонских блондинов, его старили высокие залысины надо лбом.

– Вы же понимаете, что я не могу обсуждать с вами дела моей клиентки, – выпалил Монти, предвосхищая его следующий вопрос.

– Боже упаси! Я не так давно знаком с миссис Кэвана, чтобы интересоваться ее личными делами. Просто вы упомянули о ее самочувствии, и я хотел сказать, что в последнее время она действительно выглядела довольно… рассеянной. Она не жаловалась на головную боль, но я замечал, что она часто трет виски. И иногда будто… выключалась. Честно говоря, я беспокоюсь. Конечно, и об Элизабет Кэвана, но в первую очередь о делах фонда. Есть ли что-нибудь… что мне нужно знать?

– Значит, вы работали в фонде раньше, еще до прихода миссис Кэвана? – вместо ответа я задал встречный вопрос.

– Да, конечно. Элизабет Кэвана тут всего около полугода, я думал, вы знаете.

– И вы также были заместителем директора?

– Ну, да. А почему…

– Наверное неприятно, что приходится подчинятся женщине, да еще лет на десять моложе вас. Я бы точно не смог так работать. Куда катится мир? Наверняка вы справляетесь с этой работой намного лучше, да и опыта у вас больше. А какой у вас оклад? – невинно осведомился я.

– Вы хотите знать, сколько я зарабатываю? – Гриффин несколько секунд таращился на меня, потом рассмеялся. – Полторы тысячи в неделю до налогов, мистер Любопытный. Я все никак не могу привыкнуть, что вы тут на Западе не стесняетесь задавать нескромные вопросы особенно относительно финансов. Меня воспитывали так, что это считалось дурным вкусом.

Выходило примерно тысячу в неделю «чистыми». С таким доходом я был бы на седьмом небе от счастья, но ведь этому снобу надо было еще наверняка содержать яхту и шить свои элегантные костюмы.

– Неужели вы не задумывались о повышении?

– Вы считаете, что я копаю под Элизабет, чтобы самому стать директором фонда Леспера? Да ни за что на свете! Вы не представляете, о чем говорите. Это же должность навылет. Столько лет Филибер Леспер сам управлял своим фондом, а всем его подчиненным и заместителям нужно было только кивать и делать то, что он приказывает. Но несколько лет назад старик решил, что устал, и нужно передать руководство кому-то более молодому и энергичному. К счастью, мне хватает ума отказываться каждый раз, как мое имя появляется в списке кандидатов. Потому что после ухода Филибера сменилось уже четыре директора-распорядителя. Элизабет Кэвана стала пятой. Стоит только сделать хоть что-то, что не понравится старику – и бац, он вышвыривает тебя на улицу. А я продолжаю спокойно выполнять свою работу. Как вы правильно заметили, в этом мне хватает и опыта и образования. Я закончил Йель с отличием, получил две докторские степени в Принстоне по философии и искусству, а также магистерскую степень Гарварда в области делового администрирования.

Капитанская фуражка на голове Гриффина вырисовывалась все отчетливее. У этого зазнайки совершенно точно должна быть собственная яхта.

– Уолт! Прости, я не знала, что у тебя посетители. Твоя мегера-секретарша мне ничего не сказала, – в кабинет вошла темноволосая девушка в черно-золотом полосатом платье и собольей накидке.

– Это адвокаты миссис Кэвана, дорогая. Она назначила им встречу, а сама не пришла. Вот я и развлекаю их беседой.

– Не смей с ними болтать! – девица метнулась к столу и зашипела на нас, показывая пальцем на дверь. – Немедленно убирайтесь отсюда. Все вопросы к нашему адвокату. Думаю, вы знаете, как его найти. Уолт, надо распорядиться, чтобы охрана вышвырнула их отсюда немедленно, и чтобы этих людей больше никогда не пускали в здание.

– Но Адди, дорогая…

Девушка уже схватилась за телефон. Мы с Монти поспешили ретироваться, пока она не привела в действие свои угрозы насчет охраны.

– Может, вы и заморочили голову моему жениху, но меня так просто не проведешь, – крикнула она вслед. – И не смейте тут ничего вынюхивать!

А Уолтер Гриффин оказывается был не только снобом и зазнайкой. Зачем становиться пятым директором фонда Лесперов, если можно стать пятым мужем Аделаиды Леспер?

Глава 7

Монти поймал такси и уехал по своим делам, а я решительно не знал, что мне делать дальше. Механически поехал по южной Сепульведе до бульвара Олимпик, пока не уперся в Оушен-авеню, которое привело меня до самого Малибу. Машины перед виллой Кэвана не было, значит, Чарльз куда-то укатил, скорее всего, в свой клуб.

Я нашел телефонную будку и позвонил в свою секретарскую службу. Чарльз сдержал обещание и отчитался о предпринятых шагах. Он заявил об угоне машины, но в банке ему сказали, что за последние три дня миссис Кэвана не прикасалась к их общему счету. Зато в прошлую пятницу она сняла двадцать тысяч долларов наличными – почти все, что было на счете. Телефонистка Белла отметила, что голос мистера Кэвана звучал «расстроено», когда он диктовал сообщение.

Двадцать тысяч долларов. Я знаю, что люди с гораздо меньшими деньгами сбегали, чтобы начать новую жизнь. А это значит, что Элизабет Кэвана могла быть где угодно. Она могла свернуть на авеню Линкольн и двинуть на юг. Затеряться в Венисе, в Редондо, в Лонг-Бич. По пути был также и аэропорт Лос-Анджелеса, так что девушка могла запросто улететь в любую точку Америки. Или мчаться дальше на юг до самой Тихуаны с полным саквояжем наличных.

Ни единой чертовой зацепки. Обычно, когда начинаешь розыск пропавшего, рассчитываешь на то, что кто-то все-таки знает или догадывается, где человек находится. Жена, сбежавшая от мужа, делится планами со своими подругами, с родителями, с коллегами по работе, наконец с адвокатом. У Элизабет не было в Лос-Анджелесе близких подруг и вряд ли она стала бы откровенничать с подчиненными. Как я понял, девушка без большого энтузиазма отнеслась к деятельности Монти и вообще к идее ее отца нанять адвоката. Мистер Итц слишком душил дочь своей заботой, заявил Чарльз Кэвана. Итц понятия не имел, где его дочь, иначе он оказался бы непревзойденным актером. И однако… Какое-то воспоминание мелькнуло у меня в голове.