Кеннет Дун – Два мужа золушки (страница 5)

– Смотря что называть излечением. Кроме пропавших двух лет жизни Лиз нормальная и весьма здравомыслящая женщина. И она способна относиться к своему состоянию с иронией. Мы даже с ней шутили, что можем состариться вместе, а потом ее мозг сделает обратное сальто, и она забудет обо всем, кроме жизни с Полом, и снова будет считать себя восемнадцатилетней. Правда, у нее иногда случались… прорывы.

– Это как?

– Ну, например, она вдруг могла начать говорить об искусстве, употребляя термины, которых не знает в обычной жизни. Или в ресторане начинала говорить с официантом по-французски. Один раз Лиз совершенно меня уделала, став расспрашивать метрдотеля о карте вин. Он и слов-то таких не слышал, – Кэвана усмехнулся, потом посерьезнел. – Эти состояния продолжались недолго, словно она была в трансе под гипнозом, потом у Лиз начинала сильно болеть голова. Еще одна причина того, почему она не хотела, чтобы мозгоправы активно копались в ее воспоминаниях.

– И все-таки она согласилась на работу, которую ей предложил Филибер Леспер.

– Мы встречались со стариком. Он признался, что следил за ее успехами. Сказал, что ценит ее деловые качества, а фонду как раз не хватает молодого энергичного директора. Дал слово, что не будет ей докучать и напоминать о Поле. В конце концов это всего лишь работа. Может, старик чувствовал свою вину перед Лиз за то, что недостаточно поддержал ее.

– Мистер Итц сказал, что это она отказалась от помощи Лесперов.

– Да, потому что те видели в ней только вдову Пола. Теперь Лиз доказала, что и сама она чего-то стоит.

– И как она восприняла то, что Леспер сделал ее своей главной наследницей? Согласитесь, неплохо вдруг разом стать миллионершей. Или мужем миллионерши.

– На что вы намекаете? Если честно, я вообще не думаю, что старик всерьез изменил завещание. Мне кажется, он так сказал, чтобы позлить своих родственников. Они же только и делали все эти годы, что транжирили его деньги. А вот Лиз по-настоящему разозлилась. Ей казалось, что Филибер ее подставил. Она хотела немедленно уволиться и уехать из Лос-Анджелеса.

– А вы? – спросил я, ожидая увидеть привычное движение плеч. И не ошибся.

– Мне было все равно. Мы могли вернуться в Боулдер или переехать в любой другой город. Я бы легко нашел работу.

– Что-то вы ее не особо ищете в Лос-Анджелесе, – ввернул я, взглянув на неформальный костюм Кэвана.

– Вы правы, – улыбнулся он. – Я играю в теннис и гольф, учусь ходить под парусом и завязываю полезные знакомства. У меня остались сбережения. Тут все очень… подвешено. Мы живем на арендованной вилле, все может измениться в любой момент. Если ситуация с фондом зайдет в тупик, я предложу жене взять паузу и отправиться на год в кругосветное путешествие. Может быть, она уже так и поступила.

– Отправилась в кругосветку?

– Взяла паузу. На Лиз в последнее время много чего навалилось. Новая работа, это дурацкое завещание, обвинения со стороны Лесперов, тут еще ее отец притащился и снова начал душить ее своей опекой. Вот она и решила вырваться из этого круга. Поехала на юг по Тихоокеанскому шоссе, сняла комнату в мотеле и сейчас пытается снова привести свои мозги в порядок. На самом деле я очень завидую Лиз, она умеет избавляться от ненужного. Не удивительно, что ей так хорошо с цифрами, ее мозг и правда работает, как арифмометр. Думаю, когда умер Пол, она просто нажала на какую-то клавишу в голове, которая удалила всю лишнюю информацию.

Глава 5

От бульвара Уилшир, где располагался знаменитый музей Леспера-Грамона и головной офис фонда, до Малибу было действительно около получаса езды. От Чарльза Кэвана я узнал, на какой машине ездила Элизабет – бежевый «Плимут-Фьюри» старого образца еще до того, как эта модель приобрела очертания линкора. Первая машина, которую девушка купила самостоятельно, устроившись на работу после колледжа, и пока что она не видела смысла ее менять.

Я посоветовал Кэвана подать заявление об угоне. Дорожная полиция штата намного эффективнее будет искать машину, чем пропавшего человека. А также обратиться в банк и посмотреть, не расплачивалась ли жена чеками с их общего счета. Чарльз радостно закивал и обещал, что перезвонит в мою секретарскую службу сообщить о результатах.

Теперь я обдумывал, под каким предлогом лучше заявиться на работу к Элизабет. В конце концов именно там ее видели в последний раз, из офиса она звонила мужу, чтобы сказать, что едет домой. Чарльз Кэвана, как и мистер Итц, настаивал на том, чтобы сохранить исчезновение жены в тайне.

– Вчера нам домой звонила ассистентка Лиз, и я заявил, что у нее мигрень, – сообщил он. – Если это какое-то недоразумение, и жена вернется через пару дней, я не хочу ставить ее в неловкое положение. К тому же в этом чертовом фонде у всех слишком длинные уши. Пока что Лиз удавалось избегать публичности. Она носит мою фамилию и слегка сменила оттенок волос, они стали скорее русыми, чем белокурыми. Сотрудники фонда, кроме самих Лесперов, даже не знают, что она была замужем за Полом. Мы не хотим, чтобы эта информация просочилась в прессу.

Так что я вместо того, чтобы ехать вдоль побережья в сторону Уилшир и Западного Голливуда, повернул на север и поехал в Сан-Вэлли, где обитал мой старый друг Монтгомери Фостер.

– Я решил, что нам лучше встречаться не в конторе, а у меня дома, – приветствовал меня адвокат, дождавшись, пока его жена Полли сварит нам по чашке настоящего итальянского кофе, похожего на смолу, усадит сына в коляску и отчалит на прогулку.

– К чему такая секретность?

– Как ты понимаешь, я влип с этим Майлзом Итцом. Он ввалился в нашу контору месяц назад и заявил, что ему нужен самый лучший адвокат. Боссы мгновенно оценили его костюм и банковский счет, поэтому сбагрили мне. Сам слышал, его дочь обвинили в дурном влиянии, так что поначалу я решил, что речь идет о какой-то бедной домработнице, которой хозяйка завещала чуть больше, чем брошь с фальшивыми рубинами. Но быстро выяснилось, что в дело замешано семейство Леспер-Грамон. И это не просто что-то побольше брошки, а огромное состояние и контроль над миллионным фондом. Даже если миссис Кэвана согласится принять наследство, иск им не выиграть. Вряд ли получится доказать невменяемость Филибера Леспера или то, что кто-то повлиял на его решения. Узнав об этом, мой босс мистер Шустер возжелал забрать у меня дело. Ведь наследников представляет Герман Понсоби, а у Шустера с ним старые счеты. Ему доставило бы огромное удовольствие публично утереть нос Понсоби и молодым Лесперам, ради этого он даже был готов представлять интересы миссис Кэвана pro bono. Я, в принципе, был не против. Во-первых, он мой босс, во-вторых, я поступаю так, как лучше для клиента. Но тут уже Майлз Итц неожиданно уперся рогом. Ему видите ли стало обидно, что мистер Шустер вначале не отнесся к нему серьезно. Гордость честного синего воротничка, сам понимаешь. Может, его еще растрогало то, что я калека, так что мистер Итц сказал, что если кто и будет представлять интересы его дочери, то только твой покорный слуга. Из-за этого мистер Шустер теперь смотрит на меня волком и норовит под любым предлогом оттереть от дела.

– Неприятное у тебя положение. А что об этой ситуации думает сама миссис Кэвана?

– Мне кажется, ей все равно. Она просила меня сделать все, что угодно, чтобы не доводить дело до суда. Сказала, что подпишет любые бумаги, но не позволит Лесперам трепать ее доброе имя. Вчера мы должны были встретиться с миссис Кэвана, ее мужем и отцом у нас в конторе и выработать оптимальную стратегию. Но, как ты знаешь, леди накануне исчезла, мне позвонил в панике ее отец, сказал, что понятия не имеет, где его дочь, и что он не понимает, что ему делать. Я посоветовал обратиться к тебе.

– Спасибо за рекомендацию. Что ты сам думаешь обо всем этом?

– Папаша Итц из тех, кто раздувает из мухи слона. Думаю, что девушка объявится через пару дней, проветрив голову. Или…

– Или она исчезла не по своей воле, – закончил я. – Причем как раз накануне встречи со своим адвокатом.

– Но это не более, чем предположение. Что ты намереваешься делать?

– Хотел попросить тебя составить мне компанию во время визита в фонд Лесперов. Точнее это я составлю компанию тебе. Ты можешь заявить, что пришел на встречу со своей клиенткой. Кстати, в фонде не знают, что она пропала.

– А как они объясняют ее отсутствие?

– Муж сказал, что у нее мигрень.

– И зачем бы я тогда потащился к ней на работу?

– Скажешь, что перепутал. Будет даже неплохо, если Лесперы, услышав об этом, сочтут тебя рассеянным олухом. А я тем временем поболтаюсь там, поговорю с персоналом. Между делом попытаюсь выяснить, что миссис Кэвана делала в понедельник вечером накануне исчезновения. Во сколько она ушла, что говорила перед уходом. Какова вообще обстановка в этом фонде. Пока о том, что Элизабет Кэвана покинула офис в начале шестого и поехала домой, мы знаем только со слов ее мужа.

Глава 6

– Вот, у миссис Кэвана запланирована встреча с адвокатом на четыре тридцать. Но это было вчера, – строгая ассистентка лет тридцати обвиняюще уставилась на нас с Монти.

– Ах, просите, неужели я напутал…

Монти полез в портфель за своим ежедневником, не смог удержать трость, неловко открыл замок протезом руки так, что половина бумаг рассыпалась по полу. Возмущение на лице ассистентки мгновенно сменилось сочувствием. Женщина метнулась, чтобы поднять трость Монти, а пока он ковылял к креслу, демонстративно волоча искусственную ступню, ползала вместе со мной, собирая его бумаги.