Кеннет Дун – Два мужа золушки (страница 4)

– Ты упомянул их детей.

– Да, их трое. Очередной по счету Филибер, которого называют просто Берти. Его младший брат Джером. И есть еще дочь Аделаида. Берти Леспер клинически глуп. Ему бы родиться в другой семье, где парень мог бы работать в какой-то конторе с девяти до пяти, по выходным ходить на бейсбол, а потом пить пиво с ребятами и драться в баре. Но он Леспер, поэтому должен соответствовать. К тому же он ровесник кузена Пола и всю жизнь с ним соревновался. Если Пол устраивал вечеринку, Берти нужно было непременно закатить свою вдвое громче. Однажды к нему заявился полицейский рейд, потому что приятели подшутили над Берти и пригласили к нему полный дом проституток под видом гостей. Если Пол разбивал машину, Берти разбивал лимузин. Правда, после смерти кузена ему стало не с кем соревноваться, поэтому он слегка поутих в последние годы. Его братец Джером немного умнее, я бы сказал, себе на уме. Ходили слухи, что его чуть не выгнали из фонда за растрату средств, которые он спустил на карточные долги, но парень сумел выкрутиться. Ну и наконец юная Аделаида. Девица уже успела четыре раза побывать замужем, так что скучать нам она не дает. Первый раз она вышла замуж за какого-то нищего писателя, которого увезла в Париж, чтобы он сотворил там Великий Американский Роман. Через шесть месяцев бросила его, когда выяснила, что парень предпочитает проводить время не за печатной машинкой, а в борделях и бистро, угощая всех на деньги жены. Тогда она полностью изменила тактику и окрутила пожилого вдовца, одного из партнеров своего деда. Это был не самый плохой вариант, правда, видимо она не рассчитала, что из-за ее юного напора муж скончается меньше чем через год от инфаркта. Третьим стал какой-то английский аристократ средней руки, сосватанный родителями. Он сам бросил Аделаиду, узнав о ее измене. Не знаю деталей, но в бракоразводном процессе она была ответчицей. Наконец она ухитрилась выскочить за чистильщика бассейнов из Палм-Спрингс. Это даже по меркам Лесперов перебор, так что Филибер быстренько прислал адвокатов, чтобы аннулировать брак. Ни у кого из младших Лесперов детей пока нет. Ну, вот я тебе все рассказал. Твоя очередь. Под кого ты копаешь?

– Ни под кого из них. Скажи, насколько серьезны слухи о болезни Филибера Леспера?

– Не знаю. Последний год он совсем перестал показываться на людях. Фондом вроде управляют его сын и внуки, есть еще разные директора и художественные кураторы, но в этой братии я не разбираюсь, уж слишком часто они меняются.

– А можно ли такое представить, что старый Леспер завещает фонд не члену семьи?

Нэд несколько мгновений переваривал услышанное.

– Я бы сказал, что это маловероятно, – наконец произнес он. – Ведь это их семейное наследие. То, чем семья Леспер-Грамон должна войти в историю Лос-Анджелеса. Как Гуггенхайм в Нью-Йорке. С другой стороны, для Филибера честь фамилии дороже всего. Если он будет думать, что наследники угрожают его наследию, то он…

– Постарается оградить свое наследие от недобросовестных наследников, – закончил я. – Ты же сам говорил, что он мечтает попасть в рай с именным билетом.

– Ты что-то знаешь, – взвыл Нэд, но я уже положил трубку.

Глава 4

Теперь настала очередь побеседовать с супругом пропавшей Элизабет. Ее отец дал мне адрес дома Кэвана в Малибу, так что я усадил Гэри в машину и отправился к побережью. Мой пес вырос на острове, поэтому не боялся волн и обожал бросаться в море за палкой.

Наигравшись с собакой на пляже, я вернулся к машине, постелил Гэри полотенце на заднем сидении, приоткрыл окно и позвонил в дверь белого особняка в испанском стиле. Мне открыл доброжелательный высокий брюнет в светлых брюках и рубашке-поло. Чарльз Кэвана был лет на пять моложе меня, но выглядел значительно лучше. Я бы смело дал ему лет тридцать, если бы не тронутые сединой баки и некоторая усталость во взгляде.

– Это вы там гуляли по пляжу с собакой? – осведомился он приятным баритоном. – Я видел вас с веранды.

– Да. Мой пес любит море. Надеюсь, я не нарушил какие-то границы владений?

– Нет, это общий пляж. А где ваша собака сейчас?

– Осталась в машине. Меня зовут Дуглас Стин, я частный детектив, которого нанял ваш тесть.

– Да, Майлз звонил мне. С тех пор как Лиз пропала, он места себе не находит. Сейчас по третьему кругу обзванивает больницы и морги. Вы часто оставляете пса одного в машине?

Мне показалось, что судьба Гэри его беспокоит больше, чем исчезновение супруги.

– Он привык. Я обычно беру его с собой на задания.

– Ну, надо же. Первый раз вижу частного детектива с собакой. Это какая-то служебная ищейка?

– Просто пес. Может, вы пригласите меня в дом? Или мы так и будем разговаривать на пороге?

– А ваш пес кусается? – не унимался Кэвана.

– Нет.

– Это хорошо. Приведите его с собой. Только не через дверь, а обойдите дом по боковой дорожке, там будет отдельный вход на веранду. Мне неприятно думать, что бедная собака будет заперта одна в машине, – поморщившись пояснил Кэвана.

Я сделал, как он сказал, и вскоре очутился на широкой веранде, где помещался обеденный стол, четыре кресла, а также длинный диван. Кэвана быстро захлопнул французское окно, ведущее в гостиную.

– Располагайтесь, – кивнул он на кресло. – Только привяжите собаку. Вилла арендована, не знаю какие тут правила насчет домашних животных. Мы живем здесь всего полгода. Хотите чего-нибудь?

– Воды, если можно.

Кэвана юркнул за дверь и вернулся через пару минут, неся сифон с содовой, графин с каким-то ледяным коктейлем и пару стаканов.

– Вы не выглядите слишком обеспокоенным, – сказал я.

– Я не знаю, что я могу сделать, – пожал Кэвана плечами. – Думаю, у всего есть простое объяснение. Лиз скоро появится и сама все расскажет.

Он кивнул сам себе.

– Расскажите, что произошло, когда ваша жена пропала.

– Это было позавчера, – охотно ответил муж. – Я был в теннисном клубе «Грин-Пойнт». Она позвонила мне из своего офиса в фонде, сообщив, что собирается домой. Я знаю, что ехать ей примерно полчаса, если не попадет в какой-то затор. Так что я сыграл еще один сет, принял душ, а потом выпил по коктейлю со знакомыми. Примерно через час я был дома. Если точно – в половину седьмого, может, чуть раньше. Наша служанка Оливия сказала, что Лиз еще не приехала. Я немного подождал, потом поужинал.

– Один?

Чарльз Кэвана снова пожал плечами. Похоже, это был его привычный жест.

– Моя жена взрослая женщина, к тому же у нее ответственная работа. Ее могли задержать дела уже после звонка или у нее могли измениться планы. Например, она решила с кем-то поужинать в городе и не нашла времени мне сообщить. Я не принадлежу к тому типу мужчин, которые привыкли держать женщин на короткой привязи. Знаю, Майлз настаивал, чтобы Лиз сообщала ему о каждом шаге. Конечно, его тоже можно понять. Он вырастил дочь в одиночку, а потом трудно представить, что он пережил, когда ему позвонили и сказали, что Лиз попала в аварию и находится в коме… Кошмар любого родителя, – лицо Кэвана содрогнулось.

– У вас есть дети?

Он кивнул.

– Сын от первого брака. Сейчас ему двенадцать. Он живет с матерью в Чикаго. Так что повторю, как отец я вполне могу понять чувства Майлза. Но он сильно душил Лиз своей заботой и постоянным беспокойством. Когда мы поженились, то договорились, что будем давать друг другу пространство.

– Значит, вас не удивило, что жена не пришла домой ночевать?

– Я тогда не подумал об этом. После ужина я открыл бутылку вина и сел слушать пластинки, почувствовал, что устал, и рано отправился спать. Меня удивило, когда я не увидел жену на следующее утро. А потом мне позвонили из фонда, поскольку Лиз так и не появилась на рабочем месте, хотя у нее были назначены важные дела. Тогда я и позвонил Майлзу. Я подумал, что он мне не простит, если я оставлю его в неведении.

– Мистер Итц сказал, вы ходили в полицию.

– Абсолютно бесполезный поступок. Офицер посоветовал обзвонить друзей Лиз.

– Вы так и поступили?

– Ну… – замялся Чарльз, – у нее немного друзей. Есть наши общие знакомые по загородному клубу, но они бы первыми сообщили мне, если бы встретили Лиз. Есть люди, с которыми ей приходится иметь дело по работе, но я не назвал бы их друзьями. Это просто формальное общение, я встречал кое-кого на мероприятиях фонда. Понимаете, моя жена – не публичная фигура. Ее наняли деловым администратором, большую часть времени она проводит в своем кабинете, закопавшись в отчеты и цифры. А людей, которых знавала в этом городе пять лет назад, Лиз попросту не помнит.

– У нее действительно амнезия?

– Конечно, – опешил Кэвана. – Я разговаривал с ее лечащим врачом в Боулдере. У Лиз так называемая глобарная амнезия, это разновидность диссоциативного расстройства, когда человек забывает все, что происходило в определенный период времени, но сохраняет все воспоминания до и после. Как правило это связано с тяжелой психической травмой. Доктор считает, что такой травмой для нее стала смерть первого мужа, ведь она была в сознании, когда выбралась из машины и могла видеть, как он буквально сгорел заживо. Проведя две недели в коме, ее мозг перестроился, чтобы запрятать это переживание как можно глубже.

– Есть ли надежда на излечение?

И снова плечи поднялись и опустились.