Кеннет Дун – Что случилось с Дейзи Уайльд? (страница 2)

Теперь же, собираясь в Лондон, моя невеста предстала с новой стороны. Она все время путалась в меховых шкурках, накинутых поверх облегающего платья, сковывающего движения. Ее череп облепила новая прическа, напоминающая римский шлем, ноги были втиснуты в туфли на высоченных каблуках, очки были убраны в сумочку, так что ей все время приходилось таращить свои и так огромные глаза, а лицо покрывал такой плотный слой косметики, что я даже видел комочки помады, собравшиеся в складках губ, и черные сгустки туши на ресницах. Мне казалось, что я прощаюсь с незнакомкой, поэтому я едва не чмокнул Аманду в щеку, вдохнув слой пудры, но она успела извернуться и подставить мне рот.

– Прилетай скорее, – только и сказал я, передав саквояж стюарду.

А потом целую вечность наблюдал, как Аманда взбирается по трапу, цокая каблуками.

Это была ее идея заказать перед отлетом устрицы и шампанское. Я не слишком любил ни то, ни другое. Поэтому я вернулся в ресторан, чтобы выпить виски и подождать, пока взлетит самолет, а только потом ехать домой, в свою крошечную одинокую квартиру.

Едва я сделал заказ официанту и меланхолично уставился в панорамное окно, выходящее на летное поле, как почувствовал, что кто-то трогает меня за плечо.

– Дуг? Дуг Стин?

Я обернулся.

– Я так и подумал, что это ты. Хотел подойти, убедиться, что не обознался. Но потом ты пошел с какой-то дамой к выходу на летное поле, я уже было собрался уходить, а теперь увидел, что ты вернулся. Ну, и это точно ты.

– Ага. Это точно я. Привет, Арт.

Глава 2

С Артом Хиллом мы познакомились на флоте во время войны, обнаружив много общего. Как оказалось, он тоже изучал право, только не в Гарварде, как я, а в маленьком, но престижном частном колледже Мейси в северной Калифорнии и тоже записался добровольцем после Перл-Харбор. Мы оба первое время были одинаково бесполезны и практически сразу же признались друг другу, что до чертиков боимся. Даже не смерти, а того, что совершили непоправимую ошибку. Потом мы пообтесались, получили повышения, нас развели по разным эсминцам, но мы продолжали общаться, встречаться в армейских барах, писали друг другу письма, в которых по-прежнему делились сокровенными страхами, насколько это позволяла военная цензура.

После войны Арт был одним из немногих сослуживцев, с которым я поддерживал дружбу. По крайней мере, первые несколько лет. В отличие о меня, решившего не возвращаться в Гарвард, а поступить на службу в полицию, Арт восстановился в колледже и успешно его закончил, потом сдал экзамен на лицензию адвоката и уехал куда-то на восток, но вскоре вернулся в Калифорнию. Со временем наше армейское сообщество естественным образом распалось. Кто-то переехал, кто-то умер, кто-то, как я, швырнул в топку успешную карьеру, чтобы превратиться в нелюдимого маргинала, занимающегося позорным частным сыском, выслеживающего неверных супругов и сбежавших подростков. Когда ребята, оказавшиеся в Сан-Диего или Лос-Анжелесе, предлагали устроить встречу в баре, я всегда находил поводы увильнуть.

Фактически в течение последних десяти лет мы с Артом Хиллом продолжали опосредованное общение только благодаря общему другу Монти Фостеру, служившему сигнальщиком на нашем первом корабле. Монти вырос в приютах после того, как его отец спьяну зарубил топором его мать, потом накинул себе пару лет, чтобы записаться во флот. Он всегда заражал нас своей жизнерадостностью и верой в завтрашний день, и эта вера не угасла даже после того, как во время одной из бомбежек ему оторвало руку и ступню. После войны мы с Артом приложили свои скромные усилия, чтобы помочь Монти получить школьный аттестат, закончить базовый колледж, а потом добиться стипендии в юридической школе в Аризоне. Теперь советник Монтгомери Фостер работал в известной адвокатской фирме в Лос-Анжелесе, уже семь лет был счастливо женат, а в прошлом году обзавелся краснощеким наследником. Именно Монти общался практически со всеми из нашей старой компании и периодически доносил до меня новости о том, как дела у остальных ребят.

Я напряг память и вспомнил, что Арт несколько лет назад ушел из адвокатуры и открыл какой-то собственный бизнес. И еще речь шла о свадьбе. Не просто шла речь, со стыдом вспомнил я. Арт через Монти прошлым летом передал мне приглашение на собственную свадьбу, но я просто выбросил его в мусорное ведро, потому что в то время был в таком глубоком финансовом кризисе, что не был уверен, что сумею найти даже чистую рубашку, не то что взять напрокат парадный костюм.

Теперь я понял, почему инстинктивно опустил голову, увидев краем глазом Арта. Дело было не только в том, что я стеснялся поставить Аманду в неловкое положение. Я чувствовал, что в чем-то подвел старого друга.

Тем временем Арт опустошил свой стакан с виски и сделал официанту знак принести еще.

– Проводил свою даму? Рейс на Лондон? – спросил он, поднимая бокал.

Я взглянул в окно и увидел, как в темноте удаляются огни самолета Аманды.

– Да. Это… одна знакомая.

– Конечно, приятель. У тебя вокруг рта еще остался след от ее губной помады. Ага, вот тут, слева. И еще вот тут в углу. Теперь порядок, – ухмыльнулся он.

Теперь я понял, почему Аманда приняла Арта за Реймонда Берра. Я запомнил друга худощавым юнцом, похожим на испуганного олененка, с выступающими скулами, дрожащими губами и почти женскими нежными чертами. На флоте таких не любили, Арт не умел скрывать свои эмоции, поэтому всем доставляло удовольствие доводить его практически до слез. Теперь же спустя двадцать лет он заматерел, раздался в талии и плечах, что, правда, хорошо скрывал двухсотдолларовый костюм. Некогда смазанные черты лица приобрели твердость, губы сжались в суровую линию, которая легко превращалась в ироничную улыбку, вот как в этом случае. В глазах, подчеркнутых густыми темными ресницами, плясали веселые искорки.

Неожиданно мне самому стало легко и весело, словно вернулись те времена, когда мы с Артом несли ночную вахту или сидели рядом на койке, перемалывая кости командирам и делясь планами на будущую жизнь.

– Это была моя девушка, – сказал я. – Вообще мы собираемся пожениться. Просто на это требуется время. Пока мы официально ничего не объявили. Но у нас все серьезно.

Арт понимающе кивнул и поднял свой стакан.

– Что ж, поздравляю. Я всегда знал, что рано или поздно ты встретишь свою единственную.

Я вспомнил, что Арт уже был раньше женат. Он познакомился с какой-то девицей сразу после войны во время учебы в колледже, но года через три они развелись.

– А ты… Тебя можно поздравить, да? Извини, что не пришел на свадьбу. Монти передал мне приглашение, но тогда у меня был, скажем так, трудный период.

Арт неожиданно окаменел лицом. Окаменел, наверное было самым верным определением, потому что его живые черты вдруг разгладились словно у статуи, а синие глаза заледенели и приобрели отсутствующее выражение. Это продолжалось не более двух секунд, после чего Арт снова отмер и иронически улыбнулся.

– Ты ничего не пропустил, Дуг. Свадьбы не было.

– Ох, я… соболезную. Монти мне ничего не рассказывал.

– Наш друг Монтгомери не сплетник. Впрочем, тут нет никакой тайны, Дуг. Просто моя невеста за месяц до свадьбы объявила, что встретила другого. Родственную душу, как она заявила. О, я не отчаялся, поверь мне. Все уже быльем поросло. Мой первый брак кое-чему меня научил. Я даже рад, что так все обернулось, пока мы не дошли до стадии истерик и взаимных упреков. А теперь она вполне счастлива. Ну… то есть была, до недавнего времени.

– Вы что, продолжаете общаться? – изумился я.

– Конечно. Ведь Дейрдре вышла замуж за моего отца.

Я опешил. До сих пор мне казалось, что ситуация, когда отец уводит невесту сына накануне свадьбы, возможна только в куртуазных или викторианских романах. Но потом я вспомнил, что мы живем в Лос-Анжелесе, городе, где самые нереальные фантазии, вышедшие из-под пера утомленных голливудских сценаристов, становятся явью. Да и что за имя такое – Дейрдре? Я сразу же представил себе симпатичную светловолосую старлетку откуда-нибудь из Оклахомы, которой агент придумал заковыристое кельтское имя и романтичную легенду, но она вместо попыток прорваться на большой экран нашла себе состоятельного жениха средних лет, а потом сменила его на переправе на еще более состоятельного и еще более старого мужа, которого она надеется пережить.

– Собственно, об этом я и хотел с тобой поговорить, Дуг. Я даже собирался позвонить Монти, чтобы спросить твой домашний телефон, потому что не нашел его в справочной. Мне как-то неловко было обращаться в твою контору через коммутатор. А тут я, как нарочно, встретил тебя в аэропорту. Я не верю во всякие знаки судьбы, ты же знаешь, но я вот думал о тебе последние дни, а вот тут и ты… Поразительное совпадение, не думаешь?

– Какое совпадение?

– Ну, Монти рассказывал, что ты теперь занимаешься частным сыском и очень в этом деле неплох. А Дейрдре очень нервничает. Мы не хотим заявлять в полицию, потому что это может вызвать скандал. К тому же я не уверен… что Дейрдре адекватно оценивает ситуацию. Но она в отчаянии. Господи, как это сложно. Лучше бы она вышла замуж за какого-то скотовода и укатила на Средний Запад.

Арт укрепил дух, залпом выпив еще одну порцию скотча.