Кения Райт – Жестокий трон (страница 32)
Его голос прозвучал холодно и четко:
— Мы зафиксировали активность на Горе Утопии.
Все мышцы у меня напряглись.
— Что за активность?
— Перестрелка. Отдельные выстрелы. Это не полноценный бой, но достаточно, чтобы привлечь внимание.
Он на секунду замолчал, будто выжидая мою реакцию.
— Но подтверждения, что Мони была там, нет. Насколько можно судить по спутниковым данным, визуального контакта нет. Ни одного кадра с ней. Либо с Лео. Просто люди, которые передвигаются по территории, но подойти ближе и идентифицировать их мы не смогли.
Я начал метаться по комнате.
— Она там.
— С чего ты взял?
— На Горе Утопии нельзя использовать оружие, если только его не привез я или мой отец. Больше никто не может.
— Ты уверен?
— Уверен. Он держит ее там. Но я не понимаю, откуда стрельба.
— Я отправил людей.
Я сжал телефон так сильно, что костяшки побелели.
— И?..
— Я сразу отправил команду. Они выехали туда и успели подъехать на пару миль к горе, прежде чем нарвались на неприятности.
У меня сжалось в груди.
— Какие именно неприятности?
— Люди в синем. Вооруженные монахи.
— Они остановили твоих людей?
— Сначала просто следили. Пристроились на трассе и держались на таком расстоянии, чтобы наши поняли, что за ними наблюдают. Ребята продолжили путь, но потом появились еще машины и заблокировали их со всех сторон.
— Где именно их зажали?
— Возле старого съезда с автомагистрали, который ведет в долину. Все было скоординировано. Как будто они нас ждали и заранее продумали, какие шаги предпримут.
— Он знал, что я догадаюсь искать их на Горе Утопии. — Я прижал ладонь ко лбу, и давняя головная боль тут же вернулась. — Ты же приказал своим людям развернуться, так?
— Да.
— Отлично. Люди моего отца никогда не подпустили бы их слишком близко к Горе Утопии. Нам не нужны новые трупы этой ночью. — Я выдохнул, сдерживая раздражение. — Они перекроют нам путь к Горе до самой завтрашней битвы.
— А что насчет вертолетов?
— У нас есть зенитки2 на Утопии и на соседних горах, и там постоянно дежурят люди. Никто не сможет сесть, если только мы сами этого не захотим. — Я сжал челюсти. — И если я надавлю на отца слишком сильно, всегда остается небольшой шанс, что…
— Он убьет Мони?
— Да.
— Тогда мы не можем рисковать, Лэй.
Я стиснул зубы.
— Сделай для меня кое-что, Дима.
— Да?
— Следи за горой. Если снова начнется стрельба, то сразу сообщи мне.
— Обязательно.
— Спасибо, Дима. — В животе скрутило узел. — Если…
— Что?
— Если он разрешил использовать оружие на вершине… тогда, возможно, он выдал его Мони. Кому еще оно может там понадобиться?
— То есть… он дал ей оружие, чтобы она убивала?
— Я не могу придумать другой причины, по которой там могли появиться стволы.
— Это часть ее посвящения?
— Думаю, да, — я провел рукой по затылку, и по спине медленно поползло напряжение. — Интересно, смогу ли я отправить туда еще кого-то из Четырех Тузов.
— Это может быть непросто. Лео, скорее всего, все уже просчитал.
— Я не могу позволить, чтобы она оказалась в какой-то ебанутой ситуации.
— Ты не просто так сделал ее Хозяйкой Горы. Она умная и сильная…
— Я сделал ее Хозяйкой Горы, потому что мое сердце не могло без нее жить.
Дима замолчал, возможно, не зная, что ответить на такую откровенность. В конце концов он заговорил снова, и голос его стал мягче:
— Лэй, я понимаю… но нам нужно довериться ей. Она уже доказала, на что способна.
— Я знаю, Дима. Дело не в том, что я ей не доверяю. Я не доверяю ему. Мой отец — больной ублюдок.
— Но он тоже выбрал ее.
— И это ни хрена меня не успокаивает.
— Должно бы. Это значит, он понимает, сколько она способна выдержать, чтобы пройти через то, что он задумал как инициацию.
Раздражение медленно точило меня изнутри, но я знал, что Дима прав.
— Когда ты собираешься лечь спать, Лэй?
— Скоро.
— Тебе нужно. Эта битва будет не только физической — она будет символичной. Твоя победа станет концом эры твоего отца и началом твоего правления.
— Я просто хочу, чтобы она вернулась.
Голос Димы стал тише:
— Я знаю… знаю.
Я наклонил голову вбок:
— Роуз с тобой?
— Да. Мы на втором уровне Дворца, собираемся ложиться спать.
— Хорошо. — Напряжение вновь вернулось в плечи. — Увидимся утром, Дима.