Кения Райт – Жестокий трон (страница 12)
— Хорошо.
— Запомни. Глаза и разум легко обмануть. Поэтому принимать решения нужно сердцем, нутром и телом.
— Телом?
— Нервами. — Он постучал пальцем Янь себе по груди. — Никогда не принимай решение, опираясь только на то, что ты видишь или думаешь. Слушай, что ты
— Я понимаю.
— Правда?
— Да. Я когда-то встречалась с одним парнем из братства в колледже, и... ну, у него была приличная семья, хорошая машина, выглядел он отлично. Но всякий раз, когда он был рядом, у меня в животе будто что-то сжималось… просто не по себе было.
— Твое тело чувствовало?
— Да, и... я просто больше не пошла с ним на свидание. Подруга сказала, что я сошла с ума.
— Ты узнала, что с ним было не так?
— Через несколько месяцев выяснилось, что он насиловал женщин. — Я передернулась. — У него было пять жертв. Говорят, он всегда делал это на третьем свидании, любил кусать их и…
— Отвратительно. Жаль, у меня нет времени убить его.
— Он сидит в тюрьме.
— Тюрьма бы не остановила мой клинок. Скорее наоборот, убить его там было бы даже проще.
Я моргнула.
Сонг продолжал курить.
— Люди думают, что я монстр. — Он покачал пальцем своей дочери. — Но они ошибаются. Я волшебник.
— Волшебник работает с иллюзиями и фокусами. — Лео вертел отрубленный палец между своими. — И теперь я хочу, чтобы ты тоже стала волшебницей. На самом деле, это будет единственный способ выжить на Востоке. Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что ты женщина, а значит, тебя всегда будут считать слабой. Ты черная, а значит, тебя всегда будут считать чужой. Ты не умеешь драться, так что для них ты будешь просто той, кого легко сбить с ног. А может, даже убить.
Эти слова повисли между нами — тяжелые, полные смысла, к которому я, возможно, еще не была готова.
Сонг передал мне косяк.
Я взяла косяк и почему-то... снова посмотрела вниз на город, и поняла, что вертолет уже подлетел к вратам.
Драконы, охраняющие Восток, ночью выглядели еще более волшебно. Их золотая и синяя чешуя мерцала в лунном свете.
Сейчас они казались еще более величественными, словно были живыми, как будто следили за всем, что построил Лео.
Там внизу я заметила множество бойцов из «Четырех Тузов», они перекрывали проход, будто ждали, когда появится Лео.
Драконы смотрели на нас снизу, такие грозные и непоколебимые. Когда мы пролетали над ними, меня не покидало ощущение, что они следят за мной, как будто хотят понять, хватит ли у меня сил пережить все, что обрушится на меня в ближайшие двадцать четыре часа.
Лео заговорил:
— Ты должна стать волшебницей с самыми ловкими руками.
Когда мы спустились ниже, ближе к вратам, глаза драконов — сапфировые, яркие — засветились с такой силой, что у меня участилось дыхание.
Я оставляла Лэя, пусть даже всего на одну ночь, и эта мысль вонзалась в грудь, как нож. Перед глазами стояло его лицо, боль в его глазах, слезы, скатившиеся по щекам, когда мы прощались.
Он не хотел этого.
Он не хотел, чтобы я уезжала с Лео, но у нас не было выбора.
И я должна была пройти через все это.
Что бы Лео ни задумал, чему бы он ни собирался меня учить, в какую бы извращенную игру он ни играл, я должна была выжить.
Лео заговорил:
— Моник, если ты хочешь по-настоящему выжить на Востоке после моей смерти, то твоя репутация должна быть даже более грозной, чем моя.
Драконы обвивали колонны с такой грацией и мощью.
Я снова затянулась, позволив дыму наполнить легкие, и уставилась на драконов внизу:
— И как мне этого добиться?
— Никогда не покидай встречу, не пролив кровь.
Я перевела взгляд на него:
— Ты же сам только что сказал, что я не умею драться, и это правда. Я не умею сражаться, как все здесь, на Востоке.
— Зато ты умеешь стрелять. Сонг и я своими глазами видели, как ты сбивала дичь в Лесу Серенити так, как это вообще казалось невозможным. Тридцать белок за одну ночь.
— Хлоя хотела крылышки, потому что ей надоела оленина. Если белку правильно приготовить, она на вкус как курица.
— Мы видели, как ты валишь их прямо на бегу, когда они носятся по веткам.
— Это потому что я была голодная.
— Ну вот... теперь проголодайся по власти. Потому что она даст защиту не только тебе, но и Лэю, твоим сестрам и всем остальным.
Я задумалась.
— Никогда не покидай встречу, не пролив кровь.
— Именно. И я говорю не просто о насилии. Я говорю о смерти.
Меня передернуло:
— Я... я не смогу убить никого, Лео.
— Я научу тебя.
У меня задрожала нижняя губа:
— Нет.
— Ты проливаешь кровь, и те, кто выживет, увидят это. Их глаза и мозг зафиксируют монстра.
— Я не смогу убить…
— Если ты монстр, тогда они забудут, что ты женщина. Забудут, что ты чужая. Задумаются, что ты даже не умеешь драться. Они просто задрожат и убегут. — Лео потянулся за косяком, забирая его из моих пальцев. Палец Янь снова лежал у него на коленях. Он выдохнул. — Монстры получают все, что захотят, когда захотят. Монстры правят.
Я вся дрожала:
— Вот почему ты убил кота.