Кения Райт – Жестокий трон (страница 14)
— И у него прям явное желание сохранить негативное мнение о Краунсвилле?
— Да. Уверяет, что там жили одни грешники, и делает вид, будто это его личный крестовый поход — восстановить справедливость.
— А как ты вообще про него узнала?
— Я постоянно копаюсь во всем, что связано с Краунсвиллом, и он постоянно всплывает.
Я нахмурился.
— Но почему ты вспомнила про него именно сейчас?
— Его сын и вся семья топят за белое христианское националистское движение в Парадайз-Сити. Но фишка в том… Бандитка использовала библейские цитаты на карте. Я не знаю… Просто кажется, что это важно.
Я задумался на секунду. Между этой странной загадкой с картой и отчаянным желанием вернуть Моник мой мозг буквально разрывался.
Тин-Тин сказала:
— Возможно, это ничего не значит.
— Ты умная. Если тебе кажется, что в этом что-то есть, значит, скорее всего, так и есть.
Она замолчала.
— В любом случае… Меня учили, что самое странное совпадение обычно оказывается самой важной зацепкой.
— Серьезно?
— Ага. И… — Мы дошли до лестницы и начали спускаться. — Если ты хочешь покопаться в этой пасторской зацепке, связанной с Краунсвиллом, я все устрою.
— Правда?
— Я могу собрать для тебя команду исследователей или даже поехать с тобой, чтобы поговорить с этим пастором. Что бы тебе ни понадобилось — мы это сделаем. Нужно будет только, чтобы Мони все одобрила.
В ее голосе зазвучала чистая радость:
— Спасибо, Лэй.
— Спасибо тебе за то, что помогла мне не слететь с катушек наверху.
В этот момент Тин-Тин сжала меня крепче, даря то самое успокаивающее тепло, в котором я даже не осознавал, как сильно нуждался.
И на какое-то короткое, почти призрачное мгновение я почувствовал, как напряжение внутри немного отпустило.
Потом она прошептала:
— Мони говорит, что семья заботится друг о друге.
— Всегда, — ответил я. Но суровая реальность, в которой Мони не было рядом, продолжала разъедать мой хрупкий покой.
Как бы там ни было, сегодня произошло до хрена дерьма, но, по крайней мере, между мной и Тин-Тин начала рождаться странная, но по-своему светлая связь.
Чем дальше, тем яснее я понимал, насколько она похожа на Моник, такая сильная и умная, куда умнее, чем кто-либо признавал, и умеющая замечать то, что ускользает от остальных.
Я хотел ее защитить. Я хотел защитить их всех.
Но как я вообще мог кого-то защитить, если даже Мони не смог уберечь?
Мы уже почти спустились вниз, и именно тогда я их увидел.
Банда Роу-стрит стояла прямо у подножия лестницы.
Бэнкс был тут, как всегда с зубочисткой в зубах, только теперь к его поясу был пристегнут мачете.
Рядом с ним стоял Марсело, и смотрел на меня так, будто уже мысленно убивал. Его правая рука дергалась возле пистолета.
Ганнер, по какой-то причине, стоял без рубашки. В каждой руке у него было по пистолету, а на лице читалось, что он более чем готов стрелять.
Эйнштейн, разумеется, наблюдал за мной с той своей хищной внимательностью, будто вскрывал меня на части одним только взглядом.
А справа стояли тетя Мин и тетя Сьюзи, рядом с ними — Хлоя и Джо.
Глаза Хлои блестели от слез, которые она сдерживала, а губы подрагивали.
У Джо брови были нахмурены, а губы сжаты в тонкую прямую линию.
А прямо позади всех стоял Дима, на его рубашке засохли пятна крови.
Роуз с ними не было.
Наверняка Дима сначала убедился, что она в безопасности, а уже потом пришел разбираться со мной.
Дак, судя по всему, успел увезти монахов подальше от карусели.
Дело было не в том, что мне нечего им сказать. Просто у меня не было ни сил, ни желания во всем этом копаться.
Я хотел только одного, чтобы Мони была в безопасности и рядом со мной.
Но ее сестры и кузены тоже были важны. И по их лицам было видно: они не оставят меня в покое, пока не узнают все.
Я снова глубоко вдохнул и приготовился.
Жизнь умела сваливать все в одну кучу именно тогда, когда этого меньше всего ждешь.
Стоило мне подумать, что я справлюсь, и она била сильнее.
Я был Хозяином Горы, и именно в такие моменты я ощущал этот титул особенно остро. Потому что в такие времена это было похоже на восхождение на вершину с камнями, привязанными к ногам, даже если сам груз не казался таким уж тяжелым.
Я посмотрел на Тин-Тин.
— Можешь открыть глаза.
Она подняла голову и моргнула, распахнув веки.
Почему-то это немного успокоило меня.
Как только я оказался на середине лестницы, я остановился, аккуратно опустил Тин-Тин на пол, расправил плечи и встал прямо, готовый к тому шторму, что надвигался.
Первым заговорил Дима. Его голос был низким и сдержанным, и именно это говорило мне, что он нихрена сейчас не контролирует.
— Где Лео? Мне нужно знать только это. Больше ничего.
— Сейчас я не знаю, но он увез Моник.
Послышался общий вздох, и почти сразу это вызвало цепную реакцию.
Бэнкс взорвался, заорал что-то бессвязное прямо мне в лицо.
Марсело вытащил пистолет, опустил его к бедру и тоже начал орать, подхватив волну вместе с Бэнксом.
И что удивительно, Ганнер убрал оружие, но лицо у него стало ледяным.