Кения Райт – Жестокий трон (страница 11)

— Ладно, — я потянулась и взяла косяк пальцами. Воздух вокруг будто застыл, пока я подносила его к губам. Я медленно затянулась, чувствуя, как тепло наполняет легкие.

Он не сводил с меня глаз, будто оценивал каждое мое движение.

Первое, что я почувствовала в этом сорте Tiffany, — яркий вкус с легкой сладостью, которая оставалась на языке.

Сорт оказался мощным. Сильным.

Джо точно это понравится.

Я протянула косяк обратно, но он покачал головой:

— Сделай еще одну затяжку.

Я подчинилась.

Дым снова заполнил легкие.

Он откинулся на спинку кресла, вытянул руки над головой, словно устраивался поудобнее перед долгим рассказом:

— Сначала цвет «Четырех Тузов» был белым. Потом я сменил его на черный, но и он не прижился у меня в голове.

Сонг нахмурился:

— Мне нравился черный.

— Да, но в черном не было идеи, — Лео улыбнулся. — Когда я только основал группу, у нас не было ни цвета, ни символа. Мы были просто кучкой парней — воров, убийц, изгоев, которые продавали стволы всем, кто был готов платить. А у меня было видение. Я понимал, что нам нужно нечто большее, чем просто насилие и оружие. Нам нужна была идентичность. То, что выделит нас. То, что сделает нас легендой. Что-то вроде Tiffany Blue.

Лео уставился в пустоту, словно возвращаясь в прошлое:

— Я купил браслет для своей жены в Tiffany. Это был мой первый дорогой подарок. Я приобрел его после крупной сделки по продаже оружия. И я был так… горд тем, что смог зайти в этот магазин и купить ей что-то настоящее. Но я тогда еще не знал, что именно этот момент изменит мою жизнь.

— Почему?

— Когда я увидел тот цвет на коробочке, я понял, что должен сделать для «Четырех Тузов».

Я выдохнула дым и протянула косяк ему.

Он взял его у меня и медленно затянулся.

Тонкие облака дыма поплыли вверх, к потолку вертолета.

— Чарльз Льюис Тиффани взял обычный оттенок краски и превратил его в символ статуса. Теперь он значит больше. Люди видят этот цвет и думают о роскоши, об эксклюзивности. Дело не только в украшениях; это про впечатление. Эта коробка, не просто коробка. Это обещание чего-то большего, — Лео подмигнул. — Получаешь коробочку Tiffany Blue, и ты понимаешь, что достиг успеха. И, самое главное, понимаешь, что твой муж или парень не жмот.

— Понимаю. Значит, ты хотел принести ту же идею в «Четыре Туза»?

— Именно, — он передал мне косяк. — Я создал наследие.

Я медленно затянулась.

— Синий — это цвет верности, спокойного контроля. Это цвет неба, цвет океана. Смотришь на синий, и чувствуешь устойчивость, безопасность. — Лео поднял палец. — Но он еще и холодный, непреклонный. У него есть острота, как у океана во время шторма. Он может быть умиротворяющим, но может и утопить тебя, утащить на дно.

Я расширила глаза.

— Вот этого я и хотел для «Четырех Тузов». Мы должны быть спокойствием в хаосе. Теми, кто может пройти сквозь шторм, не задетый им. Несломленный.

Я снова посмотрела в окно, вниз, на город, залитый тем же мерцающим сиянием. С такой высоты казалось, будто мы парим посреди бескрайнего моря голубого света.

— А теперь... — продолжил Лео. — Каждый угол Востока, каждый клочок этой территории связан с нами. Синий цвет пронизывает улицы, стены, одежду. Он течет в крови людей, которые здесь живут. Это наша суть. А суть — это сила.

Эти слова застряли у меня в голове.

Вертолет немного накренился, и мы полетели дальше.

Я обернулась, но дворец уже почти исчез из виду.

Желудок болезненно сжался.

Мы так далеко от Лэя и остальных…

Я снова опустила взгляд вниз.

Повсюду раскинулись дома с окнами, подсвеченными синим изнутри. Они светились, как драгоценности, рассыпанные по бархатной ночи.

— Лео? — Я затянулась косяком и подняла взгляд на него. — А чему нас будут учить?

— Будут? — рассмеялся Лео. — Уроки уже начались. Каждое слово, которое я говорю, ты должна запоминать, будто ведешь конспект у себя в голове.

— Ладно. — Я протянула ему косячок.

Он взял его.

— Запомни вот что.

Я внимательно смотрела на него.

— Правда зависит от того, как ты на нее смотришь.

— Правда?

— Да. — Лео стряхнул пепел с косяка, и он упал на пол. — У идиотов в голове только черное и белое. Никаких оттенков серого. Никаких цветов. Только правильно и неправильно. Только да и нет. Только хорошо и плохо. Они смотрят на что-то и тут же решают, что это такое, моментально судят.

— А надо, чтобы они не спешили?

— Да, — ухмыльнулся Лео. — Когда ты что-то слышишь, читаешь или видишь, ты не должна сразу решать, где правда. Ты должна подождать. Ты должна быть терпеливой.

— И чего я должна ждать?

— Целостной картины. — Он поднес косяк к губам, затянулся и убрал его. — Ты должна пройти весь путь.

— Весь путь?

— За правдой всегда стоит путь. Она никогда не лежит прямо перед тобой. — Он указал на меня косяком. — И тебе повезло, потому что ты единственная в синдикате «Алмаз», у кого есть формальное образование, хотя, конечно, можно утверждать, что Дима сам по себе как ходячий университет.

— Он и правда умный.

— Очень.

— Значит…

— Да, Моник?

— Почему ты убил кота?

Лео усмехнулся:

— А с чего ты вдруг спрашиваешь?

— Ну... — Я прокрутила в голове все, что он сказал. — Если правда — это путь, и она не лежит у меня прямо под носом, тогда... выходит, ты убил кота не просто для того, чтобы Дима остался с Роуз.

Лео повернулся к Сонгу:

— Видишь? Я же говорил, что она умная.

Сонг, похоже, вообще не впечатлился, он просто потянулся вперед, выхватил косяк из руки Лео и начал курить.

— Я отвечу тебе про кота. Не переживай. — Лео взял пальчик своей дочери и поднес к своему виску. — Но не раньше, чем ты усвоишь мой первый урок.

Я распахнула глаза: