Кения Райт – Жестокий трон (страница 109)
Не менее нереальные.
Их черты были до боли знакомыми, и сходство с Мони было таким ярким и безошибочным, что не могло быть сомнений.
Я сглотнул.
Они подошли прямо к ней и посмотрели вниз на Лео.
Сердце колотилось.
Этого не может быть.
И все же каждая клеточка моего тела чувствовала их присутствие.
Мони придвинулась ближе.
— Милый, что с тобой?
— Я… я в порядке.
— У меня хороший прицел. Я могу это сделать.
— Нет. Просто… — я снова посмотрел на отца и, к своему потрясению, увидел, что призрачный дух моей матери опустился рядом с ним на колени.
Глаза обожгло слезами.
— Мамочка…
Мони посмотрела на меня.
— Лэй…
— Ты ничего не видишь?
— Нет.
Я смотрел на маму. Ее длинные волосы волнами падали на плечи, а глаза были полны скорби. Она подняла взгляд на меня, и на миг я не смог пошевелиться, не смог вдохнуть.
Холодная дрожь пробежала по телу.
— Прости, мамочка. Я должен был это сделать.
— Я знаю, что ты должен был, и я люблю тебя, сын. Еще больше за то, что ты сделал это.
Глаза наполнились слезами.
Она одарила меня печальной улыбкой.
— Используй Парящую Драгоценность. Он бы этого хотел, и иногда нужно проявить любовь к умирающему человеку.
Этого не могло быть. Этого не должно было быть. Но тепло ее голоса, то, как ее губы изогнулись в мягкой, печальной улыбке, пронзили меня, как лезвие в сердце.
— Хорошо, мамочка…
Мони перевела взгляд туда, куда смотрел я.
За моей матерью выступила еще одна фигура.
Глаза моей сестры, такие же, как у меня, впились в меня с мучительной грустью. А потом она ровным голосом прошептала:
— Сделай это, Лэй. С ним мы разберемся потом.
— Хорошо, — я выронил «Императорский Плач».
Он с грохотом упал на землю.
Отец не посмел потянуться за ним, потому что Мони держала пистолет, нацеленный прямо ему в голову. Но ее голос прорезал туман:
— Лэй, что ты делаешь?
— У меня есть выход. Я убью его. — Я подошел к Парящей Драгоценности и поднял ее. — Я просто…
— Что?
— Я просто… вижу призраков.
Мони моргнула.
— Что ты сказал?
— Призраков. — Я вернулся, сжимая Парящую Драгоценность. — Мою мать и сестру. Твоих родителей. Шанель и Ромео.
Голос Мони взвизгнул:
— Мою маму? Моего папу?
— Да. Прямо рядом с тобой.
Она скосила взгляд в сторону.
— Я люблю вас, мама… и папу тоже…
— Может быть, это просто яд.
— Мне все равно. — Ее нижняя губа задрожала. — Я просто хотела, чтобы они знали.
Сердце сжалось от грусти.
Ее нижняя губа все еще дрожала.
— Может быть, они и правда здесь.
Я снова обратил внимание на отца и поднял Парящую Драгоценность в воздух.
По его щеке скатилась слеза, когда он посмотрел на меня.
— Ты видишь свою мать и сестру?
— Они рядом с тобой.
— Что они сказали? — он закашлялся. Звук был влажным и мучительным.
— Мама не злится за то, что я это делаю. Янь сказала, что она разберется с тобой потом.
— Тогда… я увижу их?
— Думаю, да…
Кровь пузырилась у уголка его рта. Его взгляд поднялся к небу.
— Слава Богу. Как же милостив Он. Я не заслуживаю Его любви, но Он все равно благословляет меня…
Зрение застилало пеленой, но я изо всех сил пытался не заплакать.
Отец посмотрел на меня.