Кения Райт – Жестокий трон (страница 108)

Он увернулся.

Я зарычал:

— Тебе конец.

Он оскалился, размахнулся, но я поймал его клинок своим и провернул, заставив его отступить.

Его стойка пошатнулась.

Я воспользовался моментом. С рванувшей волной силы опустил клинок вниз, и лезвие врезалось прямо в его коленную чашечку.

Брызнула кровь.

— А-а-а! — он взревел и рухнул на землю.

Прежде чем он успел прийти в себя, Мони выстрелила.

Гулкий хлопок выстрела разнесся по арене.

Пуля вонзилась ему в живот, и из его груди вырвался мучительный стон.

Неужели это, наконец, конец?

Глава 34

Когда плачут тени

Лэй

Меч выскользнул из руки отца и с глухим звоном упал в пыль, став бесполезным куском железа.

— Мой маленький монстр? — лежа на земле, он прижимал рану на животе, а кровь просачивалась сквозь пальцы.

И в этот миг я впервые смог перевести дух.

Почти все.

Вот он, мой отец, лежал у моих ног, изломанный и истекающий кровью.

Мони оказалась рядом, пистолет все еще был поднят. Ее присутствие было бальзамом для моих измотанных нервов.

Мы вместе стояли над ним.

Отец поднял взгляд на нас, его дыхание стало поверхностным.

Кровь стекала по уголку его рта, но он все же сумел выдавить слабую, горькую усмешку.

— Часть меня счастлива… та часть, которая… хотела этого…

И тут мое внимание зацепилось за кое-что другое.

Два черных ворона приземлились на землю, залитую кровью, всего в футе от того места, где лежал мой отец.

Мое дыхание перехватило.

То, как они смотрели на него, пробрало меня до костей, словно они видели его душу, словно это были не просто вороны.

Я моргнул, и края реальности дрогнули, пошли рябью.

Ч-что?

За спинами воронов промелькнуло легкое мерцание, и их тени неестественно вытянулись, изгибаясь и скручиваясь, словно они ожили.

Я моргнул снова.

А затем, медленно, эти тени начали подниматься и меняться, принимая очертания человеческой фигуры.

Меня пробрала дрожь.

Знакомые силуэты вышли из тьмы, их формы очерчивало мягкое, потустороннее сияние.

Сердце сжалось.

Ромео и Шанель?

Их лица были такими же яркими, как воспоминание, но в то же время в них было нечто неземное, что-то, что делало их больше, чем просто людьми, которых я когда-то знал. Они не просто были здесь — они сияли, мерцали мягким светом, словно освещенные изнутри.

Призраки?

Наглая, самоуверенная ухмылка Ромео осталась прежней, но в его глазах теперь таилось нечто более глубокое.

Более древнее.

Шанель стояла рядом, ее мягкая улыбка излучала тепло.

Они были одеты в насыщенно-красное, благородное, ткань струилась, словно жидкий огонь, едва мерцая, будто ее нити сотканы из самого света.

На самом деле они выглядели так, словно выходили в бальный зал, а не стояли посреди арены, залитой кровью.

Время замедлилось.

Грудь тяжело вздымалась, пока я смотрел на них, не в силах отвести взгляд.

Этого не может быть. Это должен быть яд, который морочит мне голову.

Но они были такими отчетливыми.

Каждая черта, каждая линия их лиц, каждая складка на их невозможной по красоте одежде — все казалось реальным.

Взгляд Ромео встретился с моим, и его ухмылка смягчилась.

Шанель подняла руку, словно собиралась дотронуться, но остановилась и ее пальцы замерли, зависнув в воздухе.

Колени стали ватными.

Рука, сжимавшая меч, дрожала.

Я хотел заговорить, спросить, действительно ли это было правдой, но горло сжалось.

Мони прошептала:

— Лэй?

Я обернулся к ней:

— Ты их видишь?

— Вижу кого, Лэй?

А за спиной Мони дрогнули новые тени.

Еще призраки?

Из темноты вышли две фигуры, и грудь сжалась еще сильнее.

— Что случилось? — глаза Мони расширились. — Хочешь, я пристрелю его, Лэй?

За ее спиной вперед шагнули мужчина и женщина с черной кожей, выступив из теней.

Их облики сияли не меньше.