Кения Райт – Сладкое господство (страница 83)

— Давайте просто покончим с этим, — я обвел взглядом сидящих. — Может, начнем с Бэнкса, раз уж он побежал плакаться мамочке?

— Спасибо, Лэй, но начну я, — Дима кивнул своему человеку, тот поднял в руке записывающее устройство.

Мужчина подошел, включил устройство и поставил его в центр стола.

— Заседание начинается. Это официальная встреча Синдиката «Алмаз» по делу Закона 480. Истец — Бэнкс из банды «Роу-стрит». Ответчик — Лэй из «Четырех Тузов», — Дима достал блокнот и положил его перед собой на стол. — Прошу воздержаться от угроз и насилия, чтобы мы с Барбарой Уискерс успели на карусель.

— Меня все устраивает, — я кивнул. — Но давайте сразу занесем в протокол, что Бэнкс явился на Восток с оружием, собираясь напасть на меня.

Марсело вмешался:

— И добавьте, что Дак пытался пронести китайские звездочки на встречу.

Дима мрачно уставился на нас обоих:

— Тишина.

Я поджал губы.

Дима перевел взгляд с меня на него:

— Это теперь наша реальность? Вы двое будете вечно препираться, как дети из-за новой игрушки?

— Нет, Дима, это не будет нашей реальностью, — я покачал головой. — Я, конечно, не гадалка, но что-то мне подсказывает, что многие из тех, кто сейчас сидит напротив меня, в ближайшие дни здесь уже не появятся.

Марсело нахмурился:

— Прошу внести в протокол, что Лэй выдвинул в нашу сторону угрозу. А значит, если вдруг в будущем мне случится размозжить ему лицо до состояния фарша, это будет вызвано исключительно сильным чувством самозащиты.

— Это была не угроза, — я покачал пальцем. — Это было… предчувствие.

— Хватит, — Дима посмотрел вниз, на свою кошку, которая приоткрыла глаза. — Даже Барбара уже устала от этого детского сада.

С этими словами он погладил кошку, и та замурлыкала, свернувшись обратно в клубок.

— Давайте к делу. Бэнкс, начинай.

— Ага, — я скрестил руки на груди. — Послушаем, что ты там придумал.

Бэнкс откашлялся:

— Лэй заметил моего кузена в Глори после того, как выследил своего отца. По всей видимости, его отец поставил трекер на него, чтобы это и произошло.

Дима повернулся ко мне:

— И когда ты встретил Мони, в какой момент ты понял, что она кузина Бэнкса?

— Я знал, что у нее есть родственники на Юге. Но только гораздо позже в тот день я понял, что она связана с Бэнксом.

— И когда ты выяснил эту связь, что ты сделал?

— Продолжил делать то, что хотел, и то, в чем нуждался.

Бэнкс заерзал на месте:

— Что, черт возьми, это за ответ?

Дима тяжело вздохнул:

— Не мог бы ты пояснить, Лэй?

— Пояснить?

— Расширить. Объяснить. Дать, блять, нормальный ответ.

— О, да. Я могу пояснить, — я разжал руки, положил ладони на стол и переплел пальцы. — Начать стоит с момента, когда я впервые увидел Мони. Я был не в себе из-за смерти Шанель и своей жажды мести. Занесите это в протокол.

Дима кивнул:

— Твое горе будет учтено.

— Так вот, когда я увидел Мони… на меня нахлынуло огромное чувство… покоя… и… мне просто захотелось, чтобы она была рядом.

Марсело злобно уставился на меня:

— Это ни хрена не оправдание, что ты не позвонил ни мне, ни Бэнксу!

— Позже той ночью я увидел ее в этом платье и… и тогда понял, что хочу ее.

Бэнкс скривился.

— Так что я достал наручники, которые уже лежали у меня в кармане специально для нее…

— Наручники!? — Бэнкс ударил по столу.

Чен поднял руку:

— Я бы хотел кое-что добавить, чтобы прояснить ситуацию с наручниками.

Дима кивнул:

— Говори, Чен.

Чен поправил очки:

— В тот день Моник увидела тело своего отца. Ее накрыло горе, стресс, сердечная боль… и она попыталась спрыгнуть с крыши, чтобы покончить с собой.

Бэнкс приоткрыл губы:

— Что?

Чен указал на Дака:

— Мой брат спас ее. Он прыгнул с балкона вслед за ней… ну… в общем, он ее спас. Прошу внести это в протокол.

Бэнкс моргнул и перевел взгляд на Дака:

— Она что-то говорила, что Дак ее поддержал, но… особо не вдавалась в подробности.

— Разумеется, понятно, почему она не захотела все это рассказывать, — продолжил Чен. — Когда мы с Лэем увидели… эту ситуацию, мы выбежали на балкон. И Лэй… который, как видно, сам был в нестабильном состоянии… надел наручники — ей на одну руку, себе на другую. Чтобы она больше не могла причинить себе вред.

Дима открыл блокнот и записал что-то на его страницы.

Ганнер уставился в стол.

— И все же… — Марсело смотрел с каким-то грустным выражением. — Тем более стоило нам позвонить, как только ты понял, что… Я мог бы…

— К тому моменту, как я понял, — я покачал головой, — я уже не хотел, чтобы она уходила от меня. И я бы не отпустил ее, даже если бы она сама захотела уйти.

Марсело приподнял брови:

— Прости, что?

— Ты, блядь, все прекрасно слышал.

Бэнкс повернулся к Диме:

— Ты это слышал? Он сам только что признал, что это было похищение.