Кения Райт – Сладкое господство (страница 13)
К своему ужасу, я увидел в ее глазах вспышку страха.
И не мог избавиться от ощущения, что что-то пошло страшно не так.
Отвернувшись от меня, Моник начала церемонию как положено — налила немного горячей воды в чайник, чтобы пробудить чайные листья.
Этот жест должен был символизировать пробуждение чувств и открытие сердца.
Ее движения были по-настоящему изящными, но… снова бросилась в глаза едва заметная дрожь в ее руках, когда она держала чайни
Я стиснул зубы, размышляя, что мне делать дальше.
Все внутри меня кричало о том, что я должен увести ее отсюда и выяснить, что случилось.
Снова сработали вспышки.
Репортеры с блокнотами и микрофонами продолжали неотрывно следить за происходящим.
А что если я резко остановлю ее, а на самом деле ничего страшного не происходит?
Это может испортить ее момент, и я никогда себе этого не прощу.
Может, я просто слишком ее опекаю?
Моник медленно и осторожно наливала воду.
Я не мог увидеть, что происходило внутри, но представлял, как чайные листья медленно закручивались в чайнике, высвобождая свою суть.
Ее лицо было маской сосредоточенности, но в глазах по-прежнему читался страх.
Под столом я сжал кулаки, заставляя себя остаться на месте и не испортить этот момент.
Тем временем тонкий аромат ее чая начал наполнять комнату, переплетаясь с запахом цветущей сакуры.
Тетя Сьюзи тихонько захлопала.
Тетя Мин шикнула на нее.
Отец кивнул и прошептал себе под нос:
— Чувствую лаванду. Очень хорошо.
Меня охватила гордость.
Но, несмотря на красоту церемонии и изящество ее купажа, я все еще замечал напряжение в ее осанке.
Что-то могло случиться между тем, как я попрощался с ней утром, и этим моментом?
Это могли быть ее сестры в Востоке?
Или Марсело или Бэнкс позвонили и чем-то расстроили ее?
Я наклонился к Чену и прошептал:
— Где Мин Юй?
Чен моргнул.
— Она в подземелье под дворцом. Я не хотел, чтобы Мин Юй этой неделе снова устроила переполох.
Значит, Мин Юй не могла подойти к ней и чем-то расстроить.
Моник сделала еще один глубокий вдох и повернулась к репортерам. Когда она заговорила, ее голос звучал четко и уверенно:
— Для меня большая честь быть частью этой чайной церемонии.
Один из репортеров улыбнулся, явно наслаждаясь происходящим.
Моник бросила на меня взгляд.
Я едва заметно кивнул, стараясь приободрить ее и хоть немного успокоить.
Она снова повернулась к репортерам.
— Я искренне надеюсь с глубочайшим уважением приобщиться к традициям Востока и внести свой вклад в сохранение и прославление этой прекрасной культуры.
К моему удивлению — и, наверное, не только моему, тетя Сьюзи захлопала в ладоши, а тетя Мин фыркнула.
Камеры снова осветили зал вспышками.
Моник обвела взглядом комнату, ненавязчиво и внимательно, будто хотела установить зрительный контакт с каждым, кто присутствовал.
Чен наклонился ко мне и тихо сказал:
— У нее все отлично.
Я кивнул.
Моник обратилась к репортерам и подарила им приветственную улыбку.
— Вместе мы сможем построить будущее, которое будет чтить наше прошлое и двигаться вперед с силой и единством.
Комната загудела от восторга, и я снова почувствовал, как грудь наполняется гордостью, глядя на нее.
Я все больше убеждался в том, что у Моник удивительный дар, ее искренность и чистота легко находили путь к людям. И наблюдая, как она завоевывает сердца Востока с такой грацией и душевностью, я всерьез захотел встать перед ней на одно колено и сделать предложение.
Отец наклонился ко мне и прошептал:
— Шанель никогда бы не справилась с этим.
Я злобно посмотрел на него.
Он пожал плечами и снова перевел взгляд на Моник.
Моник снова глубоко вдохнула.
— Я полностью предана этому пути и каждому из вас.
Репортеры явно были в восторге, камеры щелкали с бешеной скоростью, ловя каждое ее движение, а в толпе уже начали раздаваться восхищенные шепоты.
Даже несколько операторов утвердительно кивнули.
Моник завершила свою речь:
— Я верю, что вместе мы создадим наследие единства, уважения и общих мечт для будущих поколений.