Кения Райт – Сладкое господство (страница 109)

— Покойся с миром, — тихо сказала Мони, выдохнув с легкой грустью, и я осторожно сжал ее руку под столом.

— В общем, — Бэнкс оживился, уходя с головой в рассказ, — когда мне было шесть, Большая мамочка застукала меня, когда я пытался улизнуть на улицу. Она говорит: «Парень, у тебя внутри сам дьявол сидит. Иди сюда, помоги мне чистить горох». А я ей выдал самую милую улыбку и говорю: «Большая мамочка, я просто вышел посмотреть на солнце и поблагодарить Иисуса». Она цокнула языком и сказала: «Ты, блять, пиздишь. Иди сюда».

Толпа разразилась смехом.

— Я терпеть не мог чистить горох, особенно в тот день, потому что Большая мамочка была права. В тот день я реально шел рука об руку с дьяволом. Я стащил у нее из кошелька спички и пять долларов, чтобы купить петарды и подорвать какую-нибудь хрень в чужих машинах, просто чтобы посмотреть, что будет. — Бэнкс сделал паузу, на секунду глянул на звезды, потом снова повернулся к нам. — Но Большая мамочка всегда знала, когда я собирался натворить какую-нибудь хрень.

Я посмотрел на Джо и даже на Мони.

У обеих на лице было то самое грустное, теплое выражение.

Я скользнул взглядом по Хлое, и хотя она явно потягивала вино, у нее тоже была та же самая грустная улыбка.

И я сам не знал почему, но у меня внутри стало как-то по-особенному тепло. Я чувствовал, что, несмотря на то что все они уже пережили потерю своей бабушки, те воспоминания, о которых говорил Бэнкс, приносили им сейчас какую-то настоящую душевную опору.

И... просто было приятно понимать, что я тоже стану частью их семьи.

На сцене Бэнкс тяжело выдохнул:

— Я знаю, вы все хотите есть, но дайте мне еще кое-что сказать.

Тетя Бетти закричала:

— Не спеши, детка!

Джо пробурчала себе под нос:

— Ну, только не слишком долго. Серьезно. Ты уже потанцевал. Уже успел поговорить про колонизацию. Типа...

Мони шикнула на нее.

Бэнкс почесал голову, потом перевел взгляд на стол со спэйдсом⁸, где сидели его мать, Марсело, Ганнер и еще несколько человек:

— Однажды мы с Марсело сидели дома и уже собирались выйти помочь нашему парню Тайни. Хотя на самом деле он ни хрена не был таким уж маленьким, но не суть... В общем, Тайни хотел отомстить какому-то чуваку, который поцеловал его девушку. Мамы дома не было, так что мы такие: ну, погнали.

Я смотрел на Марсело.

Он закурил сигару и медленно выдохнул дым.

Бэнкс продолжил:

— У меня в руках уже был молоток и нож, готов был выходить. У Марсело в руках — здоровенный нож для разделки мяса. И тут звонит телефон, и это Большая мамочка. Она говорит: «Господь мне сегодня велел забрать тебя к себе. Иди сюда, чисти орехи пекан и приводи с собой этого хулигана Марсело. Мы будем печь пироги с пеканом для церкви». Я пытался отмазаться, но она сказала, что всыплет нам обоим, если не придем. А кто знал мою Большую мамочку, тот понимал, ей было вообще похуй, сколько тебе лет и какого ты размера... эта рука умела вставить как надо. Марсело тогда боялся даже сильнее меня.

Толпа рассмеялась, но я уловил, как в голосе Бэнкса что-то изменилось, почувствовал тот самый вес, который висел в воздухе перед тем, как он скажет следующее.

Бэнкс на секунду опустил глаза, уставившись в пол сцены:

— Тайни... ну, Тайни в тот день погиб.

Пара человек ахнула.

Мони никак не отреагировала, и по тому, как она сидела, я понял, что она не просто знала эту историю, а, скорее всего, сама росла рядом с Тайни.

— Тайни пошел разбираться, но у тех парней в руках были не молотки. У них были стволы, — Бэнкс покачал головой. — И я до сих пор иногда думаю... а что, если бы я тогда сказал Тайни пойти с нами с Марсело к Большой мамочке? Был бы он до сих пор жив?

Я перевел взгляд на Марсело, у которого лицо стало каменным. Даже сквозь клубы дыма перед ним было видно, что глаза у него поблескивали так, будто он сдерживал слезы.

Бэнкс глубоко вдохнул:

— В общем, я посвящаю эти блюда своей Большой мамочке. Она научила меня всему, что я знаю, от стручкового гороха до черноглазого гороха.

Тетя Бетти закричала:

— Говори как есть!

— Она научила меня готовить мак-н-чиз такой, что он тает прямо в душе, научила, как сделать самое жесткое мясо таким мягким, чтобы от костей само отваливалось, и как собрать тарелку с едой так, что ты забудешь, что вообще-то сидишь на поминках и горюешь по тому, кого потерял.

— Именно так, детка! — снова заорала тетя Бетти.

Один за другим официанты начали ставить перед нами тарелки с блюдами Бэнкса.

Сразу было видно, что у Бэнкса подход совсем не такой, как у шефа Фу. Если у Фу каждое блюдо было выложено аккуратно, почти как произведение искусства, то еда Бэнкса выглядела так, будто ее только что подали в какой-нибудь семейной забегаловке — сытно, небрежно и настолько аппетитно, что невозможно было устоять.

Вот это да.

Аромат накрыл меня так резко, что у меня в животе заурчало с такой силой, что даже стало больно.

Я провел рукой по животу.

Бэнкс указал на первое блюдо:

— А вот это называется «Мой цыпленок с бурбоном, "который взбодрит вас и заставит отказаться от работы"», подается с гарниром из капусты кейл и мак-н-чиза, потому что какая вообще может быть барбекю-вечеринка без этих гарниров?

Хммм.

Я отрезал кусок курицы, попробовал, и вкус буквально взорвался у меня во рту. Глазурь из бурбона была сладкой и дымной, с идеально выверенной остротой.

Капуста кейл была приправлена идеально, а мак-н-чиз оказался таким насыщенным и кремовым, что казалось, он просто таял прямо до костей.

Вот дерьмо. Бэнкс реально умеет готовить.

Я глянул на Диму, который смотрел на меня с тем же офигевшим выражением.

Кто бы, блять, мог подумать?

Я пожал плечами.

Дима отложил вилку, достал из кармана блокнот и что-то в нем быстро записал.

— Господи всемогущий! — Чен уплетал за обе щеки. — Я вообще не понимаю, кто победит! У меня уже началась тревожность!

Фен пододвинул к нему стакан воды:

— Выпей еще вот этого, Чен.

— Господи! Он даже воду приготовил! Гений! — Чен схватил стакан и начал залпом пить воду. — Офигенно!!

Блять. Может, нам и правда стоит отвезти его в больницу.

Я перевел взгляд дальше по столу судей.

Хлоя кивнула в такт:

— Пожалуй, я отдам этот раунд своему кузену, хотя блюда шефа Фу мне тоже понравились.

Улыбаясь, Бэнкс указал на ребра:

— А вот это мои Ребрышки“ Дай пощечину моей маме”». Готовятся медленно, по несколько часов, пока мясо не начнет само отваливаться от костей. Подаются с печеной фасолью и кукурузным хлебом. Если возьмете их в руки, а мясо не свалится прямо в тарелку, значит, можете лично подойти туда и влепить моей маме пощечину.

— Что ты сейчас сказал, детка? — Тетя Бетти округлила глаза.

Пару человек тихо прыснули.

Но все было точно так, как говорил Бэнкс: стоило мне взять ребрышки в руки, как мясо тут же соскользнуло с косточки.

Мммм.

Пришлось подцепить его вилкой, но когда я положил его в рот, у меня внутри будто песня заиграла.