Кения Райт – Прекрасная месть (страница 9)

Я закатил глаза.

— Они летят в Глори.

Я усмехнулся:

— Им бы лучше вернуться к своим основным хобби — дворцовым сплетням и чаю с алкоголем.

— Дядя Лео их брат…

— И все равно они не смогут его спасти.

Чен тяжело вздохнул:

— Ты точно хочешь убить своего отца?

Я сверкнул глазами:

— Он мне больше не отец.

Чен возразил:

— Он все еще твой отец, Лэй.

— Когда он убил Шанель, он отрезал последний кусочек любви, что у меня к нему оставался.

Чен бросил взгляд на Дака, будто надеялся, что тот вмешается.

Умный парень, Дак даже не взглянул в ответ.

Сегодня он собрал свои серебристые волосы в узел на макушке.

Дак был моим Красным Полюсом — военным командиром. Когда начиналась война, он отвечал за оборону и нападение.

Чен прочистил горло:

— Я тоже любил Шанель, но думаю, что дядя Лео верил, будто спасает тебя.

Я зарычал:

— Как он мог так думать?

— После смерти твоей матери дядя Лео ушел из криминального мира. Он нашел религию. Он стал слугой Бога.

Я нахмурился и посмотрел в окно:

— И ты думаешь, что убийство Шанель было его долгом перед Богом?

— Твой отец хотел, чтобы ты покинул Синдикат и завязал с преступной жизнью…

— С жизнью, в которую он сам меня втянул, — я резко повернулся к нему. — С жизнью, что навязали мне еще до того, как я научился, блядь, ходить.

В детстве у меня были другие мечты. Я хотел стать художником. Я любил рисовать.

Однажды, когда мне было десять, я ускользнул с тренировки, спрятался за особняком и нарисовал картину. Я думал, если сумею создать самый красивый, самый лучший портрет мамы и его, он поймет, что я не создан для трона Востока или для участия в церемонии посвящения.

Он же должен был понять. Отец тоже любил искусство. Он был лучшим живым художником, которого я знал.

Но он нашел меня. И, не задумываясь, швырнул картину в сторону, с размаху впечатал меня, десятилетнего, в землю, а потом так сильно наступил на мои руки, что я месяц не мог держать кисть, вилку, карандаш — вообще ничего.

Но уже на следующий день я должен был явиться в зал и продолжить тренировки с переломанными руками. Спарринг и лазанье, стрельба на полигоне за домом, бесконечные часы ударов по деревянному манекену.

Я должен был стать его чемпионом. Я должен был уничтожить Тридцать Шестых и забрать его корону.

Так прошло все мое детство. За несколько часов до школы, еще до рассвета, я обязан был вставать, пробегать пять миль, а потом прыгать через скакалку тридцать минут. И каждый день он стоял рядом, следил, орал, когда я сбавлял темп, и неизменно выражал разочарование.

И что теперь? Зачем ты заставил меня пройти через все это, только чтобы в итоге уничтожить?

Смерть Шанель разорвала каждую клетку моего тела. Мне уже никогда не оправиться. Я до сих пор не пережил потерю матери.

А теперь…

Глаза жгло от ужаса и боли.

Я потер их.

Эту неделю я мучился без Шанель. Мне следовало сразу поехать за отцом в Глори, но я не мог покинуть Парадайз… или, скорее, не мог оставить Шанель. Не мог уйти слишком далеко.

Я был уничтожен.

Сломан.

Разбит.

Настолько, что пробрался на Запад, вломился в Serenity Funeral Home и забрал тело Шанель. Это был единственный способ покинуть Парадайз, отправиться на охоту за отцом и отомстить за ее смерть. Теперь ее тело лежало в гробу в фургоне, который ехал позади Эскалада².

По крайней мере, так она все еще со мной.

Перед отъездом я поручил своим кузенам, Фэнгэ и Болину, управлять Востоком, пока меня нет.

Фэнгэ был моим Мастером Курильницы³. Логично оставить его за главного. Он и так управлял операциями Четырех Тузов.

Болин служил мне Авангардом⁴ — личной охраной и помощником. Он проследит, чтобы никто не усомнился в авторитете Фэнгэ и не проявил нелояльность.

Да какая разница? После смерти моего отца Восток погрузится в хаос. Они меня не простят. И мне плевать. Я больше не хочу править. Я даже жить не хочу…

Чен прочистил горло, выдернув меня из мыслей:

— Дак… может, ты хочешь вставить какое-нибудь… полезное замечание для Лэя или, может… духовный совет?

— Не-а. — Дак полировал меч.

Чен тяжело вздохнул:

— Ну хоть что-то добавь, брат.

Дак кивнул:

— Ну… мне вот интересно, сколько еще тело Шанель будет ехать за нами в фургоне?

Чен застонал:

— Давайте разбираться с одной проблемой за раз.

Дак пожал плечами:

— Я все равно считаю, что это приоритет. Запад уже объявил, что через несколько дней состоятся двойные похороны для Ромео и Шанель.

У меня внутри что-то оборвалось.

— Неважно, Дак, — сказал Чен. — Лэй, я думаю, что тебе стоит поручить Димитрию или Марсело разобраться с твоим отцом. Пусть они его убьют. Так будет лучше для всех.

— Ты знаешь, что он значит для Востока. Если его убьет кто-то другой — это война. Им будет плевать на мои слова. Голубые Фонари поднимутся и взбунтуются.

— Ага. — Дак кивнул. — Это чистая правда.

Чен нахмурился:

— А вот теперь ты вдруг заговорил?