Кения Райт – Прекрасная месть (страница 8)

Меня прошиб ужас.

— Шанель, ты в порядке?!

— Просто… — Кровавые слезы потекли по ее щекам.

— Тебе больно? Что происходит?!

В шоке я сел, вытирая ее лицо.

Но крови стало только больше — она залила мои пальцы, потекла вниз.

— Шанель?!

— Ли… тебе нужно перестать это делать.

Я уставился на свои окровавленные руки.

— Что делать?

— Это не идет тебе на пользу.

Я уставился на нее.

— Что мне не идет на пользу?

— Если ты продолжишь, придут демоны.

Из ее глаз полились новые кровавые слезы.

А потом Шанель начала исчезать.

Медленно, кусочек за кусочком, ее тело рассыпалось в пыль, которую унес морской бриз.

— Шанель!

Я закричал так громко, что чайки в панике взметнулись с пляжа, отчаянно хлопая крыльями.

— Шанель!

В один миг она была здесь.

В следующий — исчезла.

— Шанель!

И я проснулся. Скрученный всепоглощающей болью. С пересохшим горлом. С потухшим взглядом. С разбитой душой. И сломанным сердцем.

Как мне избавиться от этих гребаных снов?

Прошла неделя с момента ее смерти.

Смерти любви всей моей жизни.

Я так и не успел по-настоящему коснуться ее, поцеловать, встречаться с ней, сказать, как сильно люблю.

В ту же неделю я узнал, что ее убил мой отец.

Я вернул себя в печальную, жестокую реальность.

Она ушла.

Мое тело раскачивалось из стороны в сторону, пока водитель на полной скорости вел Кадиллак Эскалад по Шоссе Кавиар Лайм, заставляя машину покачиваться.

Я развалился на заднем ряду, в последнем из двух.

Передо мной, на среднем ряду, сидели мои кузены — Дак и Чен. Оба носили серебряные металлические ошейники, закрывавшие всю шею — мера предосторожности на эту операцию.

Мой отец славился тем, что умел появляться из теней и перерезать горло в одно мгновение. А поскольку Дак и Чен были его племянниками, я надеялся, что эти ошейники не понадобятся.

Если ты без раздумий убил Ромео и Шанель… то кто теперь для тебя под запретом?

Спереди, рядом с водителем, сидел мой давний друг — Ху. Он смотрел на машины, проносящиеся по шоссе.

Как моя Соломенная Сандалия, он всегда оставался начеку, не позволяя ни одной атаке на меня достичь цели. На его коленях покоился любимый АК-47 — оранжево-золотой, с черными полосами. Он обожал заставлять его рычать. Золотой ошейник тоже закрывал ему шею, защищая от ножа моего отца. Я зевнул, лениво наблюдая за пейзажем за окном. Где не было виноделен и ферм, там простирались зеленые холмы, перекатывающиеся волнами.

Мы определенно за пределами Парадайз.

Я поднял взгляд. Сотни воронов кружили высоко в небе, словно рассыпанные капли черной краски. Они роились и закручивались в спирали, двигаясь слаженно, как в танце.

Вороны всегда завораживали Шанель. Однажды она сказала мне, что стая воронов называется murder — «убийство». А еще, что биологи выяснили: если один ворон в группе косячит, остальные собираются и решают ее судьбу.

Она рассказывала, что когда ворон умирает, остальные окружают тело и каркают. Многие считают, что так они не просто скорбят, но и пытаются выяснить, что или кто прикончил их пернатого товарища.

А если в итоге находят виновного, то собираются в стаю и гонят хищника прочь. Шанель объясняла, что это называется моббинг.

Чен прочистил горло:

— Ты хоть немного поспал, Лэй?

Я потер уставшие глаза:

— Не особо.

— Скоро будем в городе Глори.

— Через сколько?

Чен глянул на свои розовые часики с Hello Kitty:

— Пять минут.

Я зевнул:

— Что показывает трекер на моем отце?

После смерти матери в прошлом году я волновался за отца. Он выглядел так, будто был на грани самоубийства. Я подарил ему золотой и серебряный медальон-крестик с моей фотографией внутри. Однако на обратной стороне был спрятан крошечный трекер, чтобы следить за его перемещениями.

Чен достал телефон и посмотрел на экран:

— По трекеру дядя Лео засел в старой гостинице рядом с Чайнатауном в Глори. Уже несколько минут там.

— Тогда сначала заедем туда и убьем его.

Чен нервно поерзал на сиденье.

Как и его отец Сон, Чен был моим заместителем — Депутатом Хозяина Горы, и выглядел как классический мужчина Восточного Парадайз: синий костюм, синий галстук.

Он свято чтил старые традиции Востока. Быстрое и чистое убийство. Без показухи. Без крови. Без психопатии. Только мгновенная, окончательная смерть. Никаких пуль, никаких пистолетов, гранат или бомб. Лишь острое лезвие, которое разрубает все конфликты.

Выпить или закурить за компанию он мог, но настоящую, неподдельную радость ему приносили всего две вещи — изучение алхимии и его нелепая одержимость Hello Kitty.

Чен обернулся и посмотрел на меня с беспокойством:

— У нас проблемы.

— Какие?

— Поступили сообщения, что тетя Сьюзи и тетя Мин взяли вертолет.