Кения Райт – Прекрасная месть (страница 7)

После этого я ходил за ней по пятам, сколько мог, и не переставал.

Каждый раз, когда я пытался признаться в чувствах, она останавливала меня. Я знал почему.

Наши семьи. Наши обязательства перед Синдикатом. Древние традиции Парадайз.

Восток никогда бы не принял межрасовый союз.

А Запад не доверял азиатам.

Раньше белое превосходство раскололо азиатские и чернокожие общины Парадайз. Родители Шанель и мои пытались сломать этот барьер. Вместе они стояли у истоков Синдиката. Предполагалось, что все стороны города будут работать в единстве.

Восток и Запад зарабатывали деньги вместе. Мы воевали друг за друга. Мы убивали вместе.

Но были границы.

Нам запрещалось любить друг друга. Запрещалось жениться. Запрещалось заводить детей.

На Востоке считали, что межрасовый союз размывает кровь.

На Западе… мои слова и мой народ никогда не смогли бы заслужить доверие.

Кроме того, союз между Востоком и Западом сделал бы Север и Юг нервными.

Но мне всегда было плевать на политику Синдиката. Я был готов сражаться со всеми ради нашей любви, отказаться от всех, лишь бы Шанель была рядом.

А она боялась ослушаться. И я понимал ее — преданность была для нас огнем, который не гаснет.

Потом ее семья отдала трон ее брату Ромео и устроила Шанель брак с главарем Гробовщиков, Педро. Все ради того, чтобы Запад стал сильнее.

А потом Ромео убили.

И я воспользовался моментом — тайно убил ее мужа.

— Эй, Ли! — Шанель плеснула в меня водой. — Где ты витаешь?

— В прошедших неделях.

— К черту прошлое, Ли. — Она рассмеялась и снова плеснула. — Давай сосредоточимся на сейчас, пока оно не закончилось.

— Ты права.

Шанель улыбнулась.

— Думаешь, мы всех обвели вокруг пальца? Они и правда верят, что я мертва?

— Думаю, да. Определенно.

Я сократил расстояние между нами.

Она нахмурилась:

— Дима может догадаться.

— Может.

— Он умный.

— А мы умнее.

Не удержавшись, я притянул ее к себе, прижав ее тело к своему, и поцеловал. Без сожалений. Пока сверкающие океанские волны накатывали на нас, пенясь вокруг ног.

Когда она отстранилась, ее веки тяжело опустились.

— Займись со мной любовью, Ли.

— Наконец-то?

— Да, — прошептала она. — Наконец-то.

Я поднял ее на руки за считаные секунды.

Следующее, что я помню — мы лежали на огромных полотенцах, сплетенные друг с другом, изучая тела друг друга руками.

Она застонала:

— Я люблю тебя, Ли.

— И я тебя люблю.

Я поймал ее губы, не в силах насытиться ее вкусом.

Она хотела заняться любовью.

А я не знал, как сказать ей, что никогда ни с кем не спал.

Я ждал ее. Все эти годы — только ее. Никогда не желал, чтобы мой член входил в кого-то еще.

Как мне сказать ей, что я девственник? Поверит ли она мне?

Скорее всего, нет. Она, конечно, знала о гареме, живущем в стенах моего дворца. Да, они учили меня множеству способов доставлять удовольствие женщине.

Но никто не учил меня самому главному — проникновению.

— Черт, Ли! — Она шлепнула меня по груди. — О чем ты думаешь? Ты опять куда-то уплыл.

Я перекатился на спину и уставился в небо.

— Шанель, нам нужно поговорить.

— Но я не хочу разговаривать. — Улыбаясь, она оседлала меня. — Никаких разговоров. Только трах.

Ладно, разберусь. В целом, я знаю основные шаги. Вставляешь, а дальше тело само разберется.

Я стащил с нее верх от бикини за секунды, мои ладони легли на ее грудь.

Она застонала:

— Вот так.

Тело вибрировало от желания.

— Ты хоть представляешь, как долго я этого ждал?

— Представляю. — Она облизнула губы. — Ты хоть представляешь, как тяжело было сохранять верность Педро, когда я все это время любила тебя?!

— Теперь его нет, и нам больше не нужно скрываться.

Я сжал ее грудь, поймал пальцами соски, поиграл с ними.

Но к моему удивлению, она нахмурилась и покачала головой.

Я сделал что-то не так?

Я убрал руки.

— Что случилось, Шанель?

Из ее носа потекла кровь.