Кения Райт – Прекрасная месть (страница 83)
Да пошли все к черту, кто бы там ни был.
В дверь снова постучали.
Лэй раздраженно застонал, но продолжил посасывать мой язык.
Я подняла свободную руку и провела пальцами по его мощной руке.
За дверью раздался голос Чена:
— Лэй, мы входим! Это важно!
Лэй недовольно проворчал, оторвался от моих губ, но отпускать меня не спешил.
Я, вся в тумане, смотрела на него снизу вверх, губы распухшие и влажные, а тело до сих пор пылало от его поцелуев.
Чен снова постучал:
— Лэй, ты не спишь? Нам правда нужно поговорить!
Лэй не сводил с меня взгляда и рявкнул:
— Я сейчас очень занят!
— Лэй, — раздался голос за дверью. — Открой. Немедленно.
Лэй напрягся, его лицо исказилось от ярости.
Он вытащил из кармана ключи и начал снимать с нас наручники.
— Если начнется драка, — сказал он резко, — ты выбегаешь из комнаты и уходишь с моими людьми.
Он сунул наручники в карман и устремил тяжелый взгляд на дверь:
— Входите!
В голове у меня все спуталось — страх, злость, непонимание.
— Но кто там, за дверью? — выдохнула я.
— Дядя Сонг, — ответил Лэй.
Глава 22
Отголоски поцелуя Моник все еще горели на моих губах, вместе с остатками желания.
Она ответила на мой поцелуй с такой страстью, что это одновременно захватывало дух и пугало до чертиков.
Пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие контроля, я заставил себя сделать шаг в сторону.
Я тряхнул головой, будто так можно было прогнать наваждение, грозящее затмить разум.
Дядя Сонг скоро сюда ворвется вместе с кем-то еще. Мне нужно было быть Хозяином горы, а не мужчиной, одурманенным украденным поцелуем.
Я откашлялся и глубоко вдохнул, но в легкие тут же ворвался сладкий аромат духов Моник, снова притягивая меня в тот самый момент.
В штанах дернулся член.
И вот она, прямо рядом.
Так чертовски близко.
Я скользнул взглядом по Моник, ее щеки все еще пылали.
Стоило мне только протянуть руку, и она снова оказалась бы в моих объятиях.
Сердце грохотало в груди, словно обезумевший барабан, отбивая ритм воспоминаний о том, как ее губы слились с моими.
Но я не мог позволить себе снова потеряться в ней, не сейчас, когда меня ждало кое-что куда более важное.
Я сосредоточился на том, чтобы вернуть самообладание, выровнять голос, разгладить морщины на лице, придав ему холодное, равнодушное выражение.
Дверь распахнулась.
Я шумно выдохнул.
Когда в комнату вошли дядя Сонг, Чен и Дак, я распрямился, примеряя на себя ту самую стойкую маску, которую от меня ждали.
Любопытные до чертиков, их взгляды тут же заметались по комнате, будто читая без слов все, что здесь произошло.
Или мне это просто казалось?
Дядя Сонг перевел взгляд с Моник на меня, и усмехнулся. В его глазах мелькнуло веселье.
Взгляд Чена таил в себе плохо скрытое любопытство.
На лице Дака промелькнуло удивление.
Но я встретил их взгляды с холодной уверенностью и скрестил руки на груди.
Дядя Сонг подошел ближе, неся в руках тяжелый длинный деревянный ящик. Сверху на нем лежал толстый конверт. Как всегда, он выглядел как настоящий титан, в темно-синих одеяниях, под которыми скрывалось почти два с половиной метра живой силы. Ткань свободно спадала с его могучей фигуры.
Он остановился передо мной, не говоря ни слова.
В груди клокотали противоречивые эмоции. Я любил этого человека, моего наставника, моего проводника, мою семью. Он научил меня, что такое честь, зачем нужна традиция и какой груз несет наша родословная.
В зеркале его глаз я увидел отражение того человека, каким всегда мечтал стать — сильным, мудрым, несгибаемым.
Но как бы я ни уважал и ни почитал дядю Сонга, в глубине души уже пустило корни семя обиды.
Он прекрасно знал, что мой отец — его брат, окончательно слетел с катушек и давно заслуживал, чтобы его остановили.
И все же дядя выбрал быть одним из тех, кто стоял у меня на пути.
Я надеялся, что он не вмешается, потому что в глубине души не хотел причинять боль и ему тоже.
Глухая тоска разъедала мое сознание на краях.
Чен, встав слева от меня, сунул руку в карман и незаметно протянул мне шелковый платок, понизив голос:
— У тебя на губах помада.
Я выхватил у него тряпку и быстро стер помаду. Красавчик, блин, строю из себя грозного Хозяина Горы, а на роже следы от поцелуев Моник. Когда убедился, что все чисто, сунул платок Чену обратно.