Кения Райт – Прекрасная месть (страница 82)
— Почему? — спросил Лэй.
— Пока я ждала, когда ты спустишься, я выпила минимум два бокала Муту.
— Маотай? — уточнил он.
— Да, — кивнула я. — Прости. Маотай. И после этого я была уже немного навеселе, особенно учитывая, что пила на голодный желудок.
— Но я все равно не понимаю, при чем тут ты, если Дак с тобой флиртовал.
— Слушай, — я вздохнула, — когда мне грустно и паршиво, я люблю уходить в запой, курить и... ну, ты понимаешь...
— Что? — спросил Лэй, нахмурившись.
— Секс, Лэй, — я пожала плечами. — Я люблю заниматься сексом, чтобы заглушить грусть.
Его лицо мгновенно исказилось от ярости.
Он сократил расстояние между нами и прижал свою твердую, мускулистую грудь к моей. Его голос резко поднялся, эхом разносясь по люксу:
— Ты собиралась переспать с Даком?!
— Нет! — я попятилась. — Что? Да нет же, я совсем не это имела в виду.
Он нахмурился:
— А тогда что?
Я отступила еще на шаг:
— Я просто хотела немного мужского внимания. Это я с ним флиртовала, а не он со мной.
— Это было
Сердце бешено заколотилось в груди.
— Если тебе нужно мужское внимание, ты идешь ко мне, а не к нему.
Я понизила голос:
— Ко... к тебе?
Его взгляд скользнул вниз, к моей груди, а потом вернулся к лицу:
— Да.
— Я просто... — я прочистила горло, чувствуя, как щеки заливает жар, — я думала, это не вариант... из-за твоего траура...
— Мы оба в трауре, — тихо сказал он.
Я отвела взгляд:
— Да, но ты оплакиваешь любовь всей своей жизни. Это... совсем другое, чем моя тоска по отцу.
— Иди ко мне, Моник, — мягко сказал он, поднимая свободной рукой мой подбородок, заставляя снова посмотреть ему в глаза. — Ты утешаешь меня. Я утешаю тебя.
Я, конечно, не рискнула озвучить эту мысль вслух.
Может, это алкоголь заставлял меня вообще об этом думать.
А может, все дело в этой опасной близости между нами, которая крутила мое тело и разум в каком-то эротическом вихре.
Щеки запылали от накатившего вожделения.
Такой поворот событий я совсем не ожидала, но он внезапно вселил в меня странную надежду.
Посреди всего этого хаоса Лэй, с его императорской осанкой и ревнивыми правилами, неожиданно стал для меня каким-то маяком света в темной мгле сегодняшнего дня, и я сама не заметила, как начала тянуться к нему.
Несмотря на платиновые наручники, несмотря на боль утраты, несмотря на все дерьмо, что обрушилось на мою голову, я вдруг начала видеть тонкую серебристую нить надежды в этом странном плену рядом с ним.
Лэй глубоко вдохнул мой запах.
Я вздрогнула.
Он прошептал:
— Ты понимаешь?
— Да, — выдохнула я.
— Хорошо, — сказал он и большим пальцем нежно провел по моим губам.
Сердце пропустило удар.
Он опустил голову к моей.
Дыхание перехватило.
Из его груди вырвался низкий стон.
Я чуть не поднялась на носочки, жадно, до отчаяния желая его поцелуя.
Эта... потребность... в нем... Я уже понимала... она будет таким же наркотиком, как любой дурман, и я невольно потянулась вперед, почти готовая умолять — хоть об одном глотке его вкуса.
— Моник, — прошептал он. Его губы были так близко... Еще один сантиметр, и я бы с жадностью впилась в его рот, впилась в его язык.
— Ты была лучшим, что случилось со мной за этот день... этот месяц... быть может... за весь этот год.
— Лэй... — прошептала я.
— Да?
Я вздрогнула, прижавшись к нему:
— Поцелуй меня.
Не колеблясь ни секунды, он накрыл мои губы своими, целуя так жадно и сильно, что я подумала, не чувствует ли он, как бешено колотится мое сердце.
Потом его язык прорывался внутрь, настойчиво, жадно, закручиваясь и переплетаясь с моим.
Я заскулила и без остатка растаяла в его руках.
Тело вспыхнуло, готовое взорваться в оргазме.
Соски напряглись, болезненно наливаясь от желания.
Между ног стало влажно, теплая пульсация росла и набухала.
И это было не просто желание прикосновений, это было нечто большее. Его поцелуй был словно небеса, и я жаждала большего: его рук на своей коже, его члена внутри себя.
В этот момент в дверь постучали.
Лэй полностью проигнорировал стук, будто потерялся в нашем поцелуе, и, черт возьми, я была этому только рада.