Кения Райт – Прекрасная месть (страница 73)

Чен промолчал.

Я приподнял брови и посмотрел на него:

— Ты знал, что они собираются меня усыпить, и просто сидел сложа руки?

— Тебе нужно было поспать, — спокойно ответил Чен.

А потом ты, блядь, разбудил меня посреди лучшего сна в моей жизни.

Вздохнув, я снова уставился на двери лифта и засунул руки в карманы:

— Я очень близок к тому, чтобы перестрелять вас всех к чертям. Это было бы так просто. Пули в головы, и все вопросы решены. Пушки у меня есть. Пальцы, чтобы нажать на курок, тоже. И с каждым днем у меня все больше мотивации это сделать.

— Мы все понимаем, что ты скорбишь, — спокойно начал Чен, — но я обязан отметить, что твои действия...

— Какие еще "действия"? — я резко повернулся к нему.

— Украл тело Шанель. Похитил Моник...

— Я не похищал Моник, — процедил я, сжимая в кармане наручники.

— Я ее защищаю. От моего отца.

Лифт остановился.

Двери разъехались в стороны.

Я стремительно вышел, чувствуя, что если останусь рядом с Ченом еще хоть секунду — взорвусь.

Он бросился ко мне:

— Я даю тебе еще один день. Потом приму решение сам.

— Ты вообще никаких решений не принимаешь, — отрезал я.

— Согласно регламенту пять-семь-шесть, Заместитель Хозяина Горы может признать Главу ментально нестабильным и пересмотреть его действия ради блага Империи. А это значит, что я верну тело Шанель, чтобы Запад и Юг не начали с нами войну...

— Если ты вернешь ее тело без моего ведома, — холодно сказал я, — приводи в порядок все свои дела. Потому что вечером я тебя закопаю.

— Лэй... — Чен понизил голос. — Появились слухи.

— Они всегда есть.

— Наши люди... думают...

Я сжал в другом кармане рукоять деревянного кинжала:

— И что же думают наши люди, Чен?

Он замялся:

— Они шепчутся, что ты что-то делаешь с ее телом.

Я закатил глаза и ускорил шаг.

Ну конечно. Чего еще ожидать.

И нельзя сказать, что эта мысль ни разу не приходила мне в голову.

Я был не настолько ебанутым, чтобы переспать с телом Шанель. Но я хотел прикоснуться к ее коже, провести пальцами по ее лицу, вдохнуть аромат ее волос.

Только вот... сделать это значило бы переступить грань, за которой возврата уже не будет. Потому что где-то глубоко в голове шевелилась страшная мысль: а что, если мне понравится трогать ее мертвое тело?

И если это произойдет — мне уже ничто не поможет.

Чен тяжело вздохнул:

— Обсудим это позже.

— Нет, — отрезал я.

— У меня есть еще кое-что.

— Естественно.

— Моник не будет сидеть рядом с тобой на ужине.

Я резко остановился посреди коридора, прищурился:

— Что?

— Камеры зафиксировали, как дядя Лео сегодня уходил из номера наших теток перед нашим приходом.

Я покачал головой:

— Конечно. Они его покрывают.

— Я посмотрел старые записи. Когда Лео заходил, на нем был длинный синий плащ. Но я заметил кровь на его ботинках, руках и шее. И волосы у него были мокрые. Думаю, это тоже была кровь.

— То есть он пришел в номер тети Мин помыться и переодеться?

Чен кивнул:

— Уверен, ты захочешь поговорить с нашими тетушками.

Я стремительно зашагал вперед:

— Черт возьми, правильно. Я ясно сказал всем — не помогать ему.

— И поскольку твой отец смывал с себя кровь отца Моник...

Я стиснул зубы.

— А сама Моник сейчас, кажется, вполне наслаждается вечером.

Плечи у меня напряглись от злости.

Чен продолжил:

— Я подумал, что будет лучше посадить Моник подальше от разговора о дяде Лео.

Пусть девушка хотя бы сегодня спокойно отдохнет.

— Ей это нужно, — буркнул я.

— Однако я слишком хорошо тебя знаю, кузен.

— Это к чему?

— Я выбрал для Моник место так, чтобы ты мог видеть ее все время, пока будешь говорить с тетками о их непослушании.

Я сильнее сжал в кармане наручники:

— Как только разговор с тетками закончится, я забираю Моник и ухожу.

Я не собираюсь сидеть на этом ужине ни минуты дольше.

— Хорошо, — кивнул Чен, подводя нас к комнате в конце коридора.