Кения Райт – Прекрасная месть (страница 40)
— А тем временем Бог оставил моего отца в живых. — Я сжал кулаки. — Вот уж где настоящий бред. Он позволил ему бегать по миру и убивать всех подряд.
— Со временем, когда мы взрослеем, смерть начинает приобретать смысл.
— Да пошел он, этот смысл. — Я стиснул зубы. — И Бог туда же.
На балконе Моник вышла из объятий Дака и сделала шаг назад. Ее губы задвигались. Я не видел, отвечает ли ей Дак — он стоял ко мне спиной. Но Моник вдруг начала говорить быстро, сбивчиво, будто в панике.
Я нахмурился:
— Чен, скажи мне, что Моник говорит Даку на балконе.
Он обернулся:
— Хочешь, чтобы я читал по губам?
— Да.
Чен вздохнул, прищурился:
— Ладно. Она говорит… что-то о сестре. Нет, о сестрах. Нескольких.
Моник показала в нашу сторону.
— Так. — Чен кивнул. — Она просит Дака передать деньги ее сестрам.
Я приподнял брови.
Чен снова вгляделся:
— Они живут на юге Парадайза.
На балконе Дак коротко кивнул.
Моник отступила на шаг. На ее лице появилось облегчение. Она грустно улыбнулась Даку и что-то еще сказала.
— Что она сказала? — спросил я.
Чен нахмурился:
— Сказала: «Спасибо, Дак».
Я весь напрягся.
Моник развернулась — и побежала. Но не туда, куда надо.
Вместо того чтобы пойти обратно в пентхаус, она рванула к самому краю балкона.
Дак кинулся за ней.
— Останови ее! — закричал я, сорвавшись с места. Перепрыгивал через мертвые тела, расталкивал полицейских.
Чен бежал рядом:
— Она хочет покончить с собой!
С каждым ее шагом сердце било сильнее. Дак был совсем рядом, тянулся к ней, и промахнулся. Всего дюйм.
Я рванул стеклянную дверь так резко, что обжег пальцы.
— Хватай ее, Дак!
— Не делай этого, Моник! — закричал он и потянулся к ее руке.
До края оставалось три фута.
В трех футах от выступа она подпрыгнула в воздух.
— Хватай ее! — заревел я. В груди все гудело от напряжения. Душа выворачивалась наизнанку, я мчался вперед, на грани.
Я почти добрался.
Но ее тело рванулось вперед.
Она взлетела выше, словно парила в воздухе. Носки ее ботинок коснулись верхушки перил.
— Нет! — закричал я, и горло обожгло.
Дак рванулся за ней и схватил за талию.
На долю секунды мне показалось, что они оба полетят вниз. Но прямо в воздухе Дак дернул ногами в обратную сторону, закрутив их с Моник обратно, и они рухнули на пол.
Я подбежал к ним и упал на колени.
Дак отпустил Моник и откинулся в сторону.
Я схватил ее за руки, резко притянул к себе. Злость пульсировала в венах, кипела в крови. В глазах, наверное, стоял безумный огонь.
Моник затряслась от страха.
— Это то, что мне нужно было увидеть сегодня?! — рявкнул я, приближаясь к ее лицу. Между нами оставалось едва два дюйма. Она дрожала. Я сжал ее сильнее. — Думаешь, мне нужно было в этом месяце снова увидеть мертвое тело красивой девушки?!
— Н-нет... — всхлипнула она.
— Вот что ты подумала, да?!
Слезы потекли сильнее.
— Н-не-е-еет...
— Хочешь умереть — делай это при ком-то другом!
— П-прости...
— Лэй, хватит. С ней все в порядке, — Чен попытался оттащить меня. — Успокойся.
Но я не отпускал. Сжимал ее руки и лихорадочно осматривал. Поднял одну, потом другую, проверил ладони, потом перешел к ногам — все ли цело, не вывихнула ли, не сломала ли ничего.
Она моргнула:
— Я... не... не ранена.
На лице — засохшая кровь. Вся дрожит, разбитая, слезы катятся одна за другой.
На балкон высыпали копы.
— Ты! — рявкнул я, указывая на одного из них. — Дай мне свои наручники!