Кения Райт – Прекрасная месть (страница 25)
— Молитва — самая ценная духовная практика. А алтарь усиливает ее силу.
Я опустила взгляд на деньги и ощутила неловкость:
— Лео... я бы и так помолилась за тебя. Просто так...
— Конечно, — его улыбка стала шире. — Именно поэтому ты и получаешь эти деньги. Я увидел в тебе не только отчаяние, но и свет. Добрые души сияют. Ты светишься, как солнце.
Я не знала, что сказать.
— А теперь — третье, последнее обещание.
Я напряглась. Не знала, чего ожидать.
Лео посмотрел на меня строго:
— Когда у тебя родится первенец, ты назовешь его Лео. Неважно, будет ли твой муж против.
Я неловко хихикнула:
— Что?
Он даже не усмехнулся:
— Это третье обещание.
Я удивленно подняла брови:
— Ты серьезно?
— Абсолютно.
— А, — кивнула я. — Эм... хорошо. Хотя я даже не уверена, что у меня вообще будут дети...
— Будут, — сказал Сонг, и выражение его лица сделало это утверждение похожим на угрозу.
— О-кей...
Сзади что-то глухо щелкнуло.
Я оглянулась, круглая деревянная дверь начинала закрываться. Никто не двигал доски вручную, должно быть, управление шло с пульта. Вход медленно трансформировался в глухую стену, словно нас собирались запечатать внутри.
Слева и справа раздались короткие сигналы. Вода перестала струиться по двум каменным стенам. В их местах открылись круглые проходы.
Я, не выпуская портфель с деньгами, быстро натянула обувь.
Голос Лео заставил меня остановиться:
— Я так и не спросил, почему ты побрила голову.
Сонг нахмурился:
— Нам пора, брат.
Лео поднял седые брови:
— Почему ты все сбрила? Для женщины это необычно, не отращивать волосы.
— Когда мама проходила химиотерапию, у нее начали выпадать волосы. И… она чувствовала себя… как будто стала меньше похожа на женщину. Общество же считает, что женственность — это длинные, струящиеся волосы, — я пожала плечами. — Но я — женщина, с волосами или без них. Так что мы с моей сестрой Джо побрили головы, чтобы показать ей, насколько лысая женщина может быть красивой. Мы обе очень похожи на нее, и нам хотелось стать ее отражением.
— Если вы с ней похожи, значит, она была необыкновенно красива, — тихо сказал он. — Когда она умерла?
— Почти год назад.
— Ты бы уже могла снова отрастить волосы.
— Знаю. Но… я пока не готова видеть себя с волосами. По крайней мере, когда смотрю на свое лысое отражение, я думаю о маме. О том моменте, когда она увидела нас с Джо.
Лео тепло улыбнулся:
— И что она сделала?
Я улыбнулась:
— Она тогда и смеялась, и плакала, и орала на нас одновременно. А потом всю неделю, как только видела нас, качала головой и снова хохотала. Это стоило того — только ради этого ее смеха.
Сонг прочистил горло и достал небольшой пистолет.
Лео вздохнул:
— Я рад, что Бог свел нас.
— Я тоже.
— Хорошего тебе дня, Моник.
— Он уже хороший. Благодаря вам.
— Нам пора, — сказал Сонг, протянув мне пистолет. — Возьми.
Я уставилась на него:
— Эм...
— Он заряжен и стоит на предохранителе. Он тебе пригодится, — Сонг указал влево. — Иди туда.
Я не сводила глаз с оружия:
— А куда ведет этот путь?
— Повернешь налево — выйдешь на Мэйн-стрит. Пойдешь на юг, и упрешься в церковь.
Сонг повел Лео прочь.
— Здесь мы прощаемся, — сказал Лео, уходя и махнув рукой. — Мне нужно сразиться со своими демонами, а тебе — поговорить с ангелами.
— Спасибо тебе еще раз.
— Нет. Поблагодари Бога. И скажи Ему, что это я тебя прислал, — Лео исчез за углом. — И не забудь про остальные обещания, Моник.
— Не забуду.
Они подошли к круглому выходу справа и шагнули через него.
Я крепко сжимала портфель с деньгами, схватила еще одну булочку со свининой и поспешила ко второму круглому проходу.
Меня накрыла волна благодарности. Никогда в жизни я не переживала ничего подобного. Еще утром мне грозили смертью и проституцией. А теперь… Бог послал мне ангела.