Кен Лю – Стена Бурь (страница 160)
Но суда сбросили длинные железные цепи, которые свисали теперь под ними. Похожая на щупальца воздушной медузы, эта пара заряженных цепей, касаясь подлетающего гаринафина или наездника на нем, разражалась снопом искр, который сопровождался громоподобным звуком. Подобно тому как медленно плывущая медуза ловит и обездвиживает пойманную рыбу, воздушные корабли убивали мечущихся гаринафинов смертоносными цепями и потрескивающими копьями. Два уцелевших зверя наконец потеряли волю к борьбе и, игнорируя приказы наездников, покинули поле боя и стали садиться на города-корабли. Под проклятия и яростные крики пэкьу воины льуку бросились врассыпную с палуб, на которые приземлились громадные крылатые звери, передавив множество народа и повредив корабли.
Принцесса Вадьу не верила собственным глазам. На волнах колыхались туши гаринафинов, убитых разрядом молнии, и дымящиеся останки зверей, взорванных шелкокрапинными стрелами. Из двадцати сопровождавших силы вторжения животных в воздухе осталась одна только Корва.
Четыре уцелевших имперских воздушных судна теперь спускались к эскадре из городов-кораблей с намерением перебить их команды шелкокрапинными щупальцами.
– Боги Дара сегодня с нами! – хором кричали экипажи имперцев.
Построившиеся на палубах воины льуку стучали палицами, не ведая страха, но было очевидно, что ход битвы повернулся не в их пользу.
– Как нам быть? – спросила у Танванаки ее команда. Никогда еще ей не приходилось слышать, чтобы голоса соотечественников были наполнены таким отчаянием.
Принцесса призадумалась. Корва еще сохраняла огненное дыхание, но было немыслимо одному гаринафину идти против четырех имперских кораблей, тем более когда у противника имеется столь могучее оружие.
Взвыв от ярости, Танванаки с силой пнула Корву в шею и развернула ее к далеким стенам Гинпена.
– Мы сожжем этот город дотла и покажем, что льуку не боятся смерти!
Дору Солофи и Нода Ми вдвоем стояли в рубке «Бегущего вихря», крупнейшего из пестрого флота купеческих судов, обращенных по необходимости во вспомогательные боевые корабли.
Хотя оба бунтовщика-неудачника поклялись отдать жизнь за дело Дара и уверяли, что готовы кровью смыть позор, маршал Мадзоти относилась к ним с подозрением и не назначала на важные должности на фронте, поручив лишь второстепенные обязанности в силах поддержки, да вдобавок еще и бдительно наблюдала за Дору и Нодой.
Как ни странно, оба они весьма неплохо зарекомендовали себя на вверенных им постах. Нода использовал навыки, полученные во время службы квартирмейстером у Гегемона, и обеспечивал бесперебойное снабжение армии и флота. Дору же тем временем весьма энергично, не брезгуя угрозами, убеждал купцов «добровольно» пожертвовать свои корабли на общее дело. Гин подозревала, что приятели успевают при этом припрятать кое-что в свой карман, но понимала, что такие злоупотребления неизбежны во время войны.
Как раз перед битвой оба явились к адмиралу Тану Каруконо с просьбой отдать им под начало вспомогательные суда.
– Вам нужны люди, которые станут командовать гражданскими, – заметил Нода Ми. – Дабы быть уверенными, что они не запаникуют.
– Мы хотим сделать все, что можем, ради Дара! – заявил Дору Солофи.
– Разве мы не проявили себя? – спросил Нода Ми. – Император Рагин всегда говорил, что преданность вскармливается доверием.
– Все прочие, кто поднял некогда оружие против императора, помилованы и получили новые назначения. Мы не сможем смотреть им в глаза, если сами не займем ответственные должности, – добавил Дору Солофи.
– Все, о чем мы просим, – это предоставить нам шанс, – сказал Нода Ми. – Такой же, какой дал нам некогда император Рагин.
Адмирал Тан Каруконо обдумал их просьбу. Он прекрасно понимал, что Дору и Нода наверняка стремятся получить выгоду для себя и вряд ли собираются рисковать собственными жизнями. Но все остальные, имевшие опыт командования, просились в бой с льуку, а ему действительно нужен был кто-то, кто сумеет управиться с торговыми судами и не даст им мешаться под ногами у военных. И потому адмирал согласился на предложение бывших заговорщиков.
Главная эскадра настоящих боевых кораблей вышла из гавани Гинпена в самом начале битвы. Вспомогательным судам предписывалось держаться позади, подбирать спасающихся и по мере надобности оказывать поддержку основным силам.
Согласно плану маршала, если воздушная битва сложится неудачно, всем кораблям Дара предписывалось пойти в самоубийственную, отчаянную атаку и таранить города-корабли льуку. Дору Солофи эта часть плана совсем не нравилась, и он позаботился поставить впереди «Бегущего вихря» как можно больше других судов, оправдывая свое решение тем, что из позиции в арьергарде ему и Ноде Ми проще будет поддерживать дисциплину и перехватывать всех дезертиров с поля боя. Капитаны торговых кораблей безоговорочно приняли это объяснение, и Дору Солофи лишний раз убедился, что в этом мире никогда не будет недостатка в доверчивых простаках.
Однако, к счастью, события обернулись самым благоприятным образом, и Дору с облегчением выдохнул. Теперь, когда гаринафинов сбросили с неба, воздушные силы маршала нанесут сокрушительный удар по флоту льуку, а эскадра Тана Каруконо довершит разгром. Вспомогательные суда при таком раскладе получат свою долю славы, просто плавая туда-сюда и добивая тонущих (которых потом, ясное дело, можно объявить лазутчиками или оказавшими сопротивление). Это будет легкая победа, как раз такие Солофи нравились больше всего.
– Может, нам попробовать встать перед другими кораблями? – предложил Дору. – Если убьем хотя бы одного из сопротивляющихся льуку, то сумеем представить потом доказательства собственных заслуг, приукрасив их. Глядишь, нам и пожалуют фьефы побольше.
Однако выражение на лице Ноды Ми было каким-то странно напряженным.
– И тебя устроит вечно играть роль мелкого аристократа при дворе Одуванчика? Что сталось с твоей мечтой вернуть себе титул короля Тиро?
– Выбор у нас не так велик, – осторожно ответил ошарашенный Дору Солофи. – Дом Одуванчика силен. Наше восстание провалилось.
– Здесь льуку, – заметил Нода. – А как говорится, враг моего врага – мой друг.
Дору присвистнул:
– А ты… ты воистину дерзок. Только вот льуку здесь ненадолго. Все гаринафины, кроме одного, мертвы, и маршал быстро докончит дело при помощи флота.
– Ты близорук, приятель. По моим подсчетам, на Руи осталось еще много крылатых зверей. И тебе прекрасно известно, что на пути в Дара их еще больше.
– Но пэкьу не вернется на Руи, так как не переживет сегодняшней битвы.
– Верно, если только не получит помощи. Он понятия не имеет, как бороться против воздушных кораблей маршала, зато это знаем мы с тобой.
Глядя на бывшего собрата по заговору, Дору Солофи ощутил, как кровь стынет у него в жилах.
– Что ты предлагаешь?
– Вся наша жизнь – игра. – Лицо Ноды Ми оскалилось в акульей ухмылке. – Если сегодня победит Дом Одуванчика, мы окажемся всего лишь рядовыми в войне, в которую внесли незначительный вклад. Но если льуку выиграют благодаря нашей помощи… Ты способен представить размеры их благодарности?
Дору Солофи поразмыслил некоторое время, потом решительно мотнул головой.
– Нет уж, Нода, хватит с меня заговоров и мятежей. Надо поблагодарить Куни за то, что он не вздернул нас за наши проделки, а то, что ты сейчас предлагаешь… это уже явный перебор. Меня, если честно, вполне устроит положение мелкого аристократа, зато голова будет на плечах.
– Это ненадолго, – промолвил Ми.
И прежде чем Солофи успел что-то предпринять, Нода выхватил меч и вонзил его в сердце Дору.
Когда тело Дору осело на палубу рубки, Нода вытер клинок и добавил вполголоса:
– Куни Гару всегда говорил, что нужно выбирать самое интересное. Уж хотя бы тут он был прав.
Имперские воздушные корабли, мерно махая пернатыми веслами, снижались по направлению к городам-кораблям льуку.
А внизу флот Тана Каруконо шел по морю к той же цели, но не так быстро, предоставляя воздушной эскадре нанести первый удар, а затем довершить дело.
Нода Ми отдал вспомогательным судам приказ прибавить ходу и смешаться с военными кораблями, иногда даже обгоняя их. Капитаны военных судов смотрели на действия «купцов» с хмурыми минами – со стороны последних это явно была беспардонная попытка перехватить почести у победоносного имперского флота.
С «Бегущего вихря» на другие корабли отправились пинассы, посланцы доставили капитанам важные приказы от Ноды Ми. Вскоре с «купцов» взмыли в небо боевые воздушные змеи.
Это было довольно необычно. Как правило, такие змеи предназначались для дозорной службы, а поскольку льуку находились сейчас прямо перед глазами, необходимость в дальней разведке отпадала. Впрочем, никто из капитанов военного флота не придал этому событию большого значения.
Команды воздушных кораблей махали дозорным, летящим на змеях под ними. Те махали в ответ. Боевой дух дара в небе и на море поднялся высоко, тогда как моряки льуку, казалось, мрачно ожидали своей судьбы.
Висящие под змеями дозорные принялись зажигать факелы. Странное решение – они что, сигналить ими собираются?
Корва мчалась над Гинпеном, изрыгая огонь на мельницы и многоэтажные деревянные башни, древние залы для лекций и лаборатории с купольными сводами. Жители, укрывшиеся в подвалах, не пострадали, но сам город претерпел большой урон.