Кен Лю – Стена Бурь (страница 159)

Две получившиеся команды представляли собой занятное зрелище. С одной стороны – прославленные ученые в шелковых мантиях, чьи головы были забитыми непонятными математическими символами и законами естествознания, спины согбенны после долгих лет работы над свитками, табличками и кодексами, а речь щедро уснащена афоризмами древних мудрецов. С другой стороны – фальшивомонетчики в заляпанных робах, думающие исключительно о том, как получить выгоду и разбогатеть обманным путем. Руки у них были все в шрамах, полученных за годы работы с горячими материалами, кислотой и краской в стремлении придать дешевому веществу видимость чего-то более дорогого, а когда жулики начинали говорить, то постоянно соскальзывали на воровской жаргон и пересыпали свою речь торговыми терминами.

Да в обычных условиях представители двух этих групп даже чай бы вместе пить не сели, не говоря уж о том, чтобы плодотворно общаться.

Но во время войны зарождаются самые любопытные дружеские связи. Вскоре ученые и преступники стали, как бы это выразиться… одной шайкой. Члены обеих групп обнаружили, что в душах у них горит родственный огонь стремления к знаниям, хотя интересы их и лежали в абсолютно разных сферах. Они дополняли друг друга, как вариации Каны и Рапы в шелкокрапинной силе, и, будучи сведены вместе, обеспечили блестящий результат.

– Я убежден, что, родись вы в ученых семьях, все бы непременно достигли ранга фироа, – заявил Атаро Йе, поднимая во время вечерней пирушки кубок за фальшивомонетчиков.

Кое-кто из преступников искренне оскорбился. Но Годзоги Садэ, их главарь, сделала им знак успокоиться. Эту женщину весьма уважали в криминальном сообществе за изобретение способа «состаривать» современные подделки древних шедевров. Оборачивая бронзу в пропитанные специальным составом тряпицы, которые затем перегнивали, образуя патину, она придавала им видимость оригинальных изделий – очень ценная и востребованная техника среди создателей фальшивок.

– А я, в свою очередь, уверена, мастер Йе, – заметила Годзоги, поднимая кубок в ответ, – что, родись вы в одной из наших семей, стали бы изобретательным и ловким фальшивомонетчиком.

– Вы в самом деле так думаете? – спросил Атаро Йе, зардевшись от удовольствия. – Какое множество интереснейших инженерных задач порождает ваше поле деятельности! Я вот обдумывал на досуге идею, как придать мыльному камню обличье нефрита, и хотел бы услышать ваше мнение.

Злоумышленники, поняв, что Атаро от души сделал им комплимент, пусть речь и шла о подделках, расслабились.

– Когда-нибудь я расскажу своим внукам, что мне довелось консультировать величайшего инженера во всем Дара, – сказала Годзоги. И, помолчав немного, добавила: – Я рада, впрочем, что у вас есть своя работа и мы не конкуренты.

Ученые и преступники дружно расхохотались.

Фальшивомонетчики, как и следовало ожидать, были специалистами по части нанесения позолоты на дешевые материалы. Они умели придать примитивной резьбе по дереву вид ценнейших творений златокузнецов древней Римы. Теперь же им по заданию маршала предстояло найти способ покрыть золотой пленкой кишки гаринафина, не повредив при этом тонкие стенки.

В результате совместных усилий преступники и ученые пришли к следующему решению. Сначала внутреннюю и внешнюю поверхность кишок промывали ртутным раствором, чтобы нанести на стенки тонкий слой этого вещества. Затем изготавливали смесь из ртути и золота: ртуть подогревали и, помешивая, добавляли к ней золотую стружку. Получившийся состав продавливали через внутреннюю часть кишок, а внешнюю окунали в него, в результате чего смесь покрывала их тонким слоем. Затем внутренности слегка подогревали, изгоняя ртуть, так что на внутренней и наружной стенках оставалось гладкое золотое прикрытие.

Все шло по плану. Кишки разрезали на шесть больших сегментов и свернули: получились длинные банки Огэ, обладающие такой же вместимостью, как и огромное количество обычных банок Огэ, соединенных параллельно, но при этом достаточно компактные, чтобы уместиться внутри керамических сфер, подвешенных к воздушному кораблю в качестве балласта.

Заряженные во время грозы свернутые гаринафиньи внутренности обернули в слой воска, с целью дополнительной изоляции и предотвращения утечки шелкокрапинной силы. К внутренней и внешней поверхности можно было подключить провода, выводящие силу Рапы и силу Каны, не вызывая при этом катастрофического разряда вплоть до того момента, когда он понадобится.

Сцена, разыгравшаяся перед «Шелкокрапинной стрелой», повторялась и перед другими кораблями. Гаринафин за гаринафином падали с неба, насмерть пораженные запечатанной силой молнии.

– Разделить строй «сливы»! Общая погоня! – скомандовала Гин Мадзоти.

Воздушные корабли вышли из оборонительного построения и выровнялись, приняв положение, необходимое для полета. По бортам их появились весла, и добыча превратилась в охотника. Суда устремились вслед за уцелевшими перепуганными гаринафинами, которые не могли взять в толк, откуда в противниках берется эта ужасная новая сила.

И снова с палубы «Гордости Укьу» раздался унылый рев трубы.

Танванаки сердито сжала зубы. С учетом того, что у нее под началом осталось всего шесть гаринафинов, силы сторон были практически равны. Но по вине бамбуковых «ежей» животные лишились возможности дышать огнем и изрядно устали, а их всадники утратили веру в победу. Экипажи имперских кораблей, наоборот, радостно вопили, празднуя успех нового оружия. Было вполне очевидно, на чьей стороне сейчас преимущество.

Но долг велел принцессе исполнять приказы пэкьу, сражаться ради будущего ее народа. Нужно было найти способ повернуть ситуацию в свою пользу.

Танванаки приложила к шее скакуна переговорную трубу и отдала серию приказов, которые Корва передала другим при помощи громких стонов и рыков.

Пять гаринафинов словно бы струсили и обратились в бегство с поля боя, удаляясь в разных направлениях, и воздушные суда дару, разделившись по одному, стали преследовать каждого из них. Звери казались уставшими, их движения замедлились. Издав торжествующий клич, команды имперских кораблей налегли на весла и, сблизившись с добычей, выпустили шелкокрапинные стрелы в ковыляющих животных.

Однако гаринафинам каким-то образом удалось уклониться, и бесценные выстрелы были потрачены зря.

На борту флагмана Гин Мадзоти осмысливала ситуацию с точки зрения тактики. Враждующие флотилии уже почти сблизились на расстояние, необходимое для атаки, и некоторые из судов Дара уже обстреливали из катапульт города-корабли. Льуку, незнакомые с таким оружием, продолжали идти вперед, рассчитывая на превосходство в массе. Города-корабли возвышались над судами Дара, как стадо слонов над стаей волков или как крубены над акулами, и даже прямые попадания из катапульт не причиняли им большого вреда.

Флоту Дара требовалась поддержка с воздуха. Но имперские воздушные корабли были заняты погоней за гаринафинами и к тому же находились теперь далеко друг от друга.

– Это ловушка! – Гин Мадзоти с силой опустила ладони на рукоять На-ароэнны. – Назад!

Корва, скакун Танванаки, замычала снова. Принцесса держалась поодаль от боя, чтобы сверху наблюдать за тем, что происходит. Она довольно улыбнулась. Ее план удался.

Неожиданно пять убегающих гаринафинов заложили вираж и оторвались от преследующих их воздушных кораблей. Совершив разворот, все пять зверей устремились к «Сердцу Тутутики».

Танванаки сообразила, что, будучи собраны вместе, имперские корабли могут прикрывать друг друга шелкокрапинными копьями. Изобразив отступление, она заставила их разбрестись в стороны, и теперь, сосредоточив силы на одиночном корабле, вновь обрела численный перевес.

Солдаты на борту «Сердца Тутутики» растерялись, видя, как пять гаринафинов одновременно атакуют их. Они не понимали, в какую сторону выставлять шелкокрапинные копья. Корпус корабля изогнулся и затрещал. Многие члены экипажа сорвались и полетели вниз, в безжалостный океан, их жалобные крики повисли в воздухе.

Гаринафины разодрали достаточное количество газовых мешков, чтобы «Сердце Тутутики» начало терять высоту. Танванаки приказала им отлететь в сторону и сосредоточиться на следующем воздушном судне. Когда запаниковавшая команда «Сердца Тутутики» кинулась спасать обреченный корабль, шелкокрапинные копья бросили, они сложились вместе, и между наконечниками возникла дуга.

А потом утекающий из мешков газ воспламенился, и произошел мощный взрыв. Пылающие останки воздушного корабля медленно опускались в море, весь экипаж погиб.

– Заряд на раму! – скомандовала Гин Мадзоти четырем уцелевшим кораблям, когда те снова собрались вместе.

Сердце ее сжималось от гнева и боли. Сколько ни проводи с солдатами учений, непредсказуемые условия на поле боя и недостаток опыта в обращении с оружием мешают им всегда адекватно реагировать на угрозы.

Поскольку многие несущие элементы каркаса были сделаны из бамбука, усиленного сталью, было возможно пустить заряд по всей раме корабля. Когда гаринафин ухватится за любой элемент конструкции, команда коснется рамы шелкокрапинными копьями, и зверь получит сильный, как молния, удар, который убьет его на месте.

Танванаки между тем отдала новые приказы, и сейчас гаринафины заходили на корабли снизу. Учитывая, что пола у гондол теперь не было и экипаж стоял на платформах, где располагались гигантские арбалеты, принцесса полагалась на отсутствие там могучей силы, убивающей ее гаринафинов, делая подбрюшья уязвимым местом воздушных кораблей.