Кен Лю – Говорящие кости (страница 60)

– Мне не нужна власть ради власти, – говорил Фиро. – Моя государыня-тетушка обладает незаурядными организаторскими способностями, и народ Дара процветает под ее правлением. Но она слишком склонна искать мира с непримиримым врагом, слишком одержима стремлением договариваться с теми, кто договариваться не способен. Жители Руи и Дасу – это ведь тоже народ Дара, и нельзя приносить их в жертву ради высшего блага. Я не намерен взбунтоваться против императрицы Джиа, а лишь хочу заставить ее поступать правильно. Готовы ли вы примкнуть ко мне, как некогда талантливые мужчины и женщины Дара собрались под знаменем моего отца? Вместе мы построим лучший Дара – великую империю, купающуюся в свете истинного мутагэ.

Когда они остались одни, Види поделился с остальными членами банды своими сомнениями.

– Неудивительно, что Трон Одуванчика до сих пор остается пустым и скрыт под вуалью, – сказал он. – Хотя Фиро умен и обаятелен, он кажется недостаточно зрелым для императора, ему не хватает понимания оттенков серого цвета, что таятся в сердцах людей.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Арона.

– Я рассказывал ему о множестве известных мне законных способов, при помощи которых богатые наживаются на бедных. Он искренне возмутился и поклялся навести порядок: пообещал, что, как только разобьет льуку, займется реформированием законов Дара и поручит это дело мне.

– А разве не этого ты хотел?

– Нет… То есть, в общем-то, да, но все не так просто. Император Рагин некогда объявил вне закона платные юридические услуги. Но со временем институт платных адвокатов пришлось вернуть, потому что в его отсутствие пышным цветом расцвели различные злоупотребления. Любой шаг имеет определенные последствия, большую часть из которых невозможно предвидеть. Убеждение, будто любое зло можно искоренить благодаря одному лишь стремлению к добру, пробуждает в моем сердце… тревогу. Даже самые преданные министры, вооруженные самыми мудрыми в мире законами, будут поступать несправедливо, пока человеческая природа остается слабой и эгоистичной.

– Так ты желаешь, чтобы Фиро просто слушал твои жалобы и ничего при этом не предпринимал? – уточнила Арона.

– Нет, конечно. – Види покачал головой. – Но я хотел бы, чтобы он проявлял меньше оптимизма и больше смирения, больше понимания врожденных изъянов человечества. – Адвокат старался подобрать слова, которые лучше донесут его мысль до друзей. – Поясню на примере. Ну вот зачем Фиро открыл нам свою тайну, рассказал, что на секретной базе в горах Висоти дара выращивают боевых гаринафинов? Много ли ему известно о нас, чтобы настолько доверять? А вдруг мы лазутчики льуку?

– Дзоми думает, что мы способны помочь, а этого для императора довольно, – возразила Рати.

– Но так щедро разбрасываться доверием… это… э-э-э… – Види тщетно пытался найти подходящую формулировку.

– Император Рагин в свое время назначил Гин Мадзоти маршалом, потому что доверился суждению Кого Йелу, – вмешался в спор Мота.

– Это другое, – покачал головой Види. – Это просто легенда, а я убежден, что в жизни все не так просто, как в легендах.

– Молодой император отнюдь не глуп, – заявил Мота, обычно немногословный, но сегодня на удивление красноречивый. – За доверие платят доверием. Я однажды взбунтовался против маршала, но она позволила мне сражаться рядом с ней. Фиро такой же харизматичный и бесстрашный, как Гин Мадзоти. Тебе известно, что его старший наставник гаринафинов – льуку? Я разговаривал с этим человеком, его зовут Офлуро. Знаете, почему он помогает императору? Да потому, что вместо того, чтобы силой заставить Офлуро служить ему, Фиро не испугался предоставить ему свободу выбора и отпустить на все четыре стороны. Подобное величие духа пробуждает в солдатах любовь.

– Да вот только это срабатывает не во всех случаях, – вздохнул Види. – Может, Фиро и отличный военачальник, но он слишком уж доверчив и чересчур склонен видеть в любом человеке лучшее.

– Ну, положим, не в любом, – заметила Арона. – Фиро четко дал понять, что никакой компромисс с режимом Танванаки невозможен. Поработители Неосвобожденного Дара – это зло, а со злом следует бороться.

– Ну как же ты не видишь! – сокрушенно воскликнул Види. – Говорить в таких выражениях о добре и зле означает выдавать свою неприязнь к компромиссам… к неоднозначным решениям. Это не разумно и не мудро, а почти наивно. Фиро никогда не сравниться с регентом Джиа по части искусства политики, и боюсь, что из него получится ужасный правитель.

– На самом деле ты хочешь сказать, что Фиро не циник, – вмешалась Рати Йера. – Он дерзает без ограничений любить тех, кто любит его, и без оговорок ненавидеть тех, кто его ненавидит.

Види не рассуждал в этом ключе, однако понял, что пожилая женщина права.

– Но что дурного в том, чтобы верить в идеалы, как в отношении добра, так и зла? – спросила Рати.

– Ничего плохого тут нет. Просто мне не хочется, чтобы мы ввязались в некую затею, заведомо обреченную на провал, – ответил Види без всякого энтузиазма.

– Стебель бамбука – всего лишь ровная трубка, без хитрых изгибов и лукавых завитков. И тем не менее разве ты считаешь меня наивной? – осведомилась Рати.

Лицо у Види зарделось.

– Я вовсе не имел в виду, что…

Рати по очереди посмотрела на Моту, Арону и Види.

– Сосна отказывается склоняться перед любым налетевшим ветерком, но мы же не говорим, что Моте не хватает мудрости. Цветок сафлора чист и прост в своей окраске, но никто не сочтет Арону недалекой простушкой. Даже ты, языкастая орхидея, стремишься оказывать помощь простым труженикам-пчелам, а не предлагать нектар хищным злым богомолам, и я бы не решилась утверждать, что усилия твои обречены на неудачу.

Види ничего на это не возразил.

– Фиро обсуждал со мной разработку машин, предназначенных не только для военных нужд, но и способных в мирное время преобразить жизнь сотен тысяч, даже миллионов людей, – продолжила Рати. – Только вообрази, сколь широкое поле открывается для приложения моих умений. Хотя я знаю, что все будет не так просто, как говорит император, его искренняя вера вдохновляет меня и наполняет надеждой.

Мота и Арона согласно кивнули. Фиро тоже беседовал с ними насчет применения их талантов, посулив каждому блестящие перспективы.

– У тебя есть основания сомневаться, Види. Император не искушенный воспламенист и не сведущ в искусстве политических интриг. Но тут мы с ним родственные души. Мы любим друг друга, как братья и сестры, хотя и не связаны узами кровного родства. Любовь наша питается не расчетом или выгодой, но совместными идеалами стремления к знанию. Точно так же и любовь между императором и его солдатами коренится не в амбициях или тщеславии, но в вере в величие мутагэ, в стремлении улучшить мир.

– Путь к этой мечте полон тягот и опасностей, – проговорил Види. – И вполне может оказаться непроходимым.

– Есть сила в простоте, власть – в доверии и красота – в самых обычных словах. Ну а величие духа коренится в вере в свои идеалы, – возразила Рати. – Мне известно, что мир сложен, но некоторые вопросы на деле просты, как добро и зло. Я знаю, что сердца людей представляют собой запутанные лабиринты, однако мне надоело быть циничной. Фиро нарисовал передо мной картину будущего, в котором я, райе, буду значима для мира благодаря своему творчеству. Даже малейший шанс, всего лишь робкий лучик надежды, что мечта эта исполнится, стоят любых опасностей и риска. Я пойду за Фиро.

– Я тоже, – заявила Арона.

– И я, – сказал Мота.

Помедлив мгновение, Види кивнул:

– Кон Фиджи говорил, что подданные должны быть готовы умереть за правителя, знающего цену их таланту. Я никогда не понимал значения этих слов, вплоть до сегодняшнего дня.

Подобно мастеру игры в кюпу, планирующему финал партии после самого первого хода, Дзоми расставила членов Цветочной банды в разных частях Дара, лучше соответствующих уникальному таланту каждого из них.

В то время как Рати Йера оставалась в Тиро-Козо, напряженно работая вместе с Фиро над перевооружением его армии, Мота Кифи и Арона Тарэ выполняли задания, путешествуя по всей стране. Види Тукру, как наиболее сведущий в устройстве бюрократической машины, получил назначение в Пан, где прославился как платный адвокат и создавал невоенные организации, призванные не хуже армии послужить делу императора.

В последних посланиях от Фиро не содержалось какого-либо определенного плана. В запутанной паутине придворных интриг, когда постоянно заключались и распадались союзы и возникали новые группировки, ситуация иногда менялась не по дням, а по часам, и молодой император, не будучи сам искушенным политиком, не считал себя вправе издалека раздавать советы участникам заговора. Посему он только обозначал стратегическую цель, предоставляя соратникам самим определять тактику, полагаясь на то, что всю предварительную работу они проделали заранее.

К тому времени, когда голубь довольно заворковал, а Види доел жареного цыпленка, в уме пронырливого адвоката уже возник новый замысел.

Отклонившись от привычной рутины, состоявшей в сведении знакомства с членами Коллегии адвокатов за чаркой вина и сборе слухов, Види Тукру направился в Императорскую библиотеку и приступил к розыскам в старинных архивах, обращая особое внимание на историю дипломатических отношений между государствами Тиро. Несколько часов спустя он вышел из хранилища с улыбкой триумфатора на лице. До ксанского завоевания, когда Семь государств беспрестанно враждовали между собой, Кокру в ходе одного из конфликтов семь лет кряду вторгался в Аму с наступлением сезона сбора урожая, причиняя немалые бедствия населению страны. Пэши, тогдашний король Аму, запросил у Кокру мира в обмен на уступку обширного района пахотной земли в Гэфике. Прибыл посол из Кокру, и договор, подтверждающий передачу территории, был скреплен печатью властителя Аму.