Кен Лю – Говорящие кости (страница 62)
Золото и серебро, вырученные от всех этих предприятий, потоком лились в карманы совладелиц «Мифов основания» и делились поровну между «Птичником» и Ароной Тарэ. Арона отсылала большую часть прибыли в Тиро-Козо, ибо Фиро и Рати отчаянно нуждались в деньгах для оснащения частной армии. Остальное шло Моте Кифи, которому тоже требовались средства для ветеранских обществ взаимопомощи.
Подобного рода организации, как грибы после дождя появившиеся по всему Дара, были детищем Моты Кифи и Види Тукру. Недоверие императрицы Джиа к военным зашкаливало: дело дошло уже до сокращений пенсий ветеранам и отказа признавать их заслуги, даже символически. Министр церемоний, к примеру, не захотел учреждать знаки отличия для вышедших в отставку солдат и офицеров; теперь в их честь не проводилось никаких парадов или церемоний, даже в Новый год или в Праздник ухода за гробницами.
Однако Види, памятуя об опыте объединения арендаторов и рабочих, коллективных протестов против землевладельцев или хозяев мастерских, заявил, что вовсе не обязательно дожидаться признания сверху. Можно самим объединиться в ветеранские организации и опереться на уважение, которое питает простой народ к тем, кто не щадил своей жизни и «выложил зубы на доску» ради Дара.
Мота ездил по всей стране, организовывая местные отделения обществ взаимопомощи. Ветераны войн Дара собирались, чтобы поделиться общими воспоминаниями, рассказать о пережитом. Эти устные истории перекладывались писцами на бумагу (некоторые из них ложились затем в основу сценариев пьес и опер Ароны). Старые друзья, утратившие за долгие годы связь, вновь воссоединялись и собирали деньги, чтобы сообща помочь нуждающимся вдовам, вдовцам и сиротам: они оплачивали расходы на похороны и дорогостоящее лечение вроде шелкокрапинной терапии, покупали протезы и коляски для потерявших конечности или лишенных возможности ходить боевых товарищей. Ветераны проводили также сборы средств среди населения. Многие люди, патриотизм которых подогревался представлениями Ароны, охотно жертвовали деньги.
Хотя император Рагин в свое время проявлял заботу о своих ветеранах, выдавая им земельные наделы, бессовестные помещики и купцы при помощи разорительных закладных и ростовщических займов обманом завладели многими такими фермами. А вот участники войны против льуку вообще ничего не получили от императрицы Джиа. В результате большинство этих солдат и офицеров влачили нищенское существование, и в обществе Дара на них смотрели свысока.
С целью изменить ситуацию Мота изобрел особую систему табличек, отражавших персональные заслуги каждого из ветеранов. Вдова Васу и Арона стали предлагать скидки и особые места тем, кто предъявлял такие «почетные таблички», а вскоре их примеру последовали торговцы в Гинпене и других городах. Медленно, но верно отставные военные распрямляли спины и начинали более гордо шествовать по улицам Дара, а направленные на них взгляды теперь были наполнены уже не жалостью и презрением, но восхищением и почтением.
Помимо всего прочего, ветеранские общества выполняли еще одну функцию, известную только тем, кто заслужил доверие Моты: они вели набор на службу в личную армию императора Монадэту.
Ядро этой армии в Тиро-Козо составляла личная охрана Фиро. Солдаты гвардии отвечали за безопасность вождя, и многие прошли вместе с ним кампании по подавлению мятежей, начавшихся еще в правление Четырех Безмятежных Морей, когда император был совсем мальчиком. Вокруг этого проверенного временем ядра Фиро постепенно создавал оболочку из рекрутов, как правило идеалистов, в душах которых разглядел искру родства. Среди них были ученые, не преуспевшие на имперских экзаменах, потому что критиковали регента Джиа за пресмыкательство перед льуку, и меченосцы, чьи жалобы на недостаток героев в этом упадническом веке подслушал в таверне какого-нибудь городка путешествовавший инкогнито император. Были в их числе также и наделенные различными талантами люди, вроде членов Цветочной банды, которых рекомендовали Дзоми Кидосу, Тан Каруконо или другие доверенные союзники. Однако процесс набора, основанного на таких принципах, шел медленно и неровно, так что с каждым годом прибывало лишь небольшое число добровольцев.
А вот сообщества ветеранов, служивших примером героизма и самопожертвования, действовали как место притяжения для тех, кто обладал воинским духом и был готов откликнуться на призыв императора. Работая через сеть проверенных людей, Мота вскоре сумел организовать устойчивый приток в Тиро-Козо рекрутов, вливавшихся в ряды личной армии Фиро.
Едва получив записку от Фиро, Арона и Мота приступили к мобилизации своих ресурсов. К тому времени, когда Види и Дзоми довели до их сведения конкретный план, они уже были готовы действовать.
Мота разослал в ветеранские организации по всем Островам послания с указанием, что ему нужно собрать в Гинпене как можно больше членов этих сообществ. Арона, в свою очередь, обратилась к Рэдзе Мюи с просьбой стянуть в Гинпен всех выступающих в поддержку войны ученых. В основном это были люди молодые, выходцы из небогатых семей.
Дзоми подсказала Ароне, что из Рэдзы Мюи может получиться хорошая соратница, поскольку она наделена необходимым сочетанием амбиций и харизмы, а также способностью пойти на риск, возглавив движение заговорщиков.
– Она напоминает меня саму в молодости, – заметила секретарь предусмотрительности.
Арона высоко ценила мнение Дзоми, однако у нее имелась и еще одна причина доверять Рэдзе: эта молодая чиновница была большой поклонницей «Женщин Дзуди» и даже приобрела сезонный абонемент на представления «Мифов основания».
Въезжая в Гинпен, Айя Мадзоти даже и не догадывалась, что она попадает в ловушку, которую заговорщики готовили не один год.
После долгих и бесплодных переговоров Айя отдала наконец солдатам приказ силой удалить со своего пути Рэдзу Мюи и остальных участников протестов.
Ученые и ветераны боевых действий сцепили руки и начали петь:
– Нет гусю дела до чести и злата, до славы, амбиций. Мы – лишь звено в бесконечной цепочке любви поколений. Я не за троны сражаюсь, но говорю своим детям…
Огромная толпа, наблюдающая за противостоянием, подхватила песню. Многие видели оперу «Женщины Дзуди», катались по рельсам на тележках, участвуя в воображаемом бою с гаринафинами, посещали представления реконструкторов или слушали, как ветераны рассказывают в чайных домах о былых кампаниях, демонстрируя шрамы и таблички с перечислением боевых заслуг. Трусливая капитуляция Джиа перед требованиями льуку резко контрастировала с представляемыми в театре Ароны героическими картинами, и народ желал выразить свой гнев и неудовольствие по этому поводу.
Когда солдаты Айи спешились и неохотно двинулись на протестующих, собираясь оттеснить тех с пути, толпа осыпала их криками:
– Позор! Позор! Позор!
– Вы должны с варварами-льуку сражаться, а не с аноджити!
– Видели беглецов с Руи и Дасу? Многие из них моложе вас, совсем еще мальчишки и девчонки, но они не побоялись восстать против льуку!
– Надо бороться за свободу!
Толпа напирала, угрожая смести две шеренги удерживающих ее солдат.
По мере сближения с возмутителями спокойствия солдаты заколебались и остановились, с мольбой глядя на Айю.
А та ухватила Рэдзу Мюи за воротник, оторвала верхнюю часть ее туловища от земли и рявкнула:
– Вели своему сброду убираться!
– Никогда! Если только ты не разорвешь этот унизительный договор, – заявила Рэдза. – Как можешь ты так поступать? Да твоя мать сгорела бы со стыда, увидев, что ты превратилась в комнатную собачку льуку.
«Я не предательница. Я обязана повиноваться императрице, хранительнице печати Дара».
Айя наклонилась так, что оказалась нос к носу с Рэдзой.
– Не смей приплетать сюда мою мать! – прорычала она. – Долг солдата – выполнять приказы государя.
– Только не тогда, когда эти приказы незаконны.
– Это. Государственная. Измена.
– Тогда арестуй всех, кто готов лечь поперек твоего пути. Да их здесь столько, что у вас просто-напросто тюремных камер не хватит.
– Предательница! Позор! – продолжала выкрикивать толпа.
– Мечи наголо! Разогнать их! – скомандовала Айя Мадзоти, оттаскивая Рэдзу в сторону.
Ее глаза налились кровью – от возгласов толпы внутри у Айи все кипело, а тень сомнения, все разрастающегося после разговора с Фарой, угрожала накрыть ее с головой.
«А вдруг Рэдза Мюи права? Что, если бы мама устыдилась, увидев меня сейчас?»
– Я не предательница… – пробормотала Айя, обращаясь сама к себе. – Я восстановлю доброе имя Мадзоти…
Войска снова двинулись на протестующих. Ученые и ветераны стояли, сцепив руки, с вызовом глядели на солдат и распевали еще громче:
– Вы – это Дара, А Дара есть вы. Никогда не сдавайтесь!
Толпа давила на шеренги солдат, как штормовая волна на волнолом.
– Арестовать их всех! – заорала Айя Мадзоти. – Это они предатели! Они! Прибегайте к силе, если понадобится!
Двое солдат схватили пожилого мужчину с деревяшкой вместо левой ноги. По бокам от него стояли, держа его за руки, двое молодых ученых. Старый ветеран сопротивлялся, и солдаты принялись силой вырывать его из живой цепи. После короткой схватки им это удалось: старик упал, до крови разбив о землю нос.