Кен Лю – Говорящие кости (страница 179)

– Вы готовы к следующему шагу, ренга? – спросила Арона.

– Почему бы тебе не приготовиться первой? – отозвался император. – А я пока пойду осмотрюсь.

Женщина кивнула и начала стягивать с себя мокрую одежду. Чтобы обеспечить ей некоторое уединение, Фиро вышел из святилища, спустился на один пролет по винтовой лестнице, поднял тоненькую занавеску на окне и выглянул наружу.

Вдалеке виднелась западная стена дворца, темная и покинутая. За стеной горел яркий маяк Экзаменационного зала. Фиро представил себе, какой ожесточенный бой кипит вокруг осажденного здания. Император отдал Моте приказ запереться внутри и обороняться как можно дольше, чтобы сохранить иллюзию дальнейшей угрозы с воздуха.

Немного ранее, когда они с Ароной приземлились, весь дворец выглядел темным и покинутым. Но теперь это было не так.

Приказ о затемнении Пана явно был отменен, по крайней мере в пределах императорской резиденции. В то время как крепостные сооружения оставались погруженными во тьму, по ярко освещенной факелами территории дворца маршировали колонны солдат. На первый взгляд в их перемещениях не прослеживалось какого-то плана.

Поразмыслив минуту, Фиро восхищенно кивнул.

«Ловкий трюк».

Айя была неопытным военачальником, слишком привязанным к теории: честно говоря, его план полностью строился на ее предполагаемой реакции – и покуда работал. Но его названая сестра отнюдь не глупа. Прибегая к хитрости, он не сможет обманывать Айю вечно, тем более если ей помогает старый лис Кого Йелу.

Фиро не сомневался, что на темных стенах прячется за зубцами множество солдат с луками и арбалетами на изготовку. Айя и Кого наверняка заподозрили, что взорвавшийся механический диран мог везти пассажиров, вот и придумали такой способ выследить проникших во дворец чужаков. Перемещающиеся с факелами патрули являются наживкой, призванной побудить Фиро и его отряд решиться на отчаянный шаг. Движутся они вроде бы хаотично, но между ними остаются слепые зоны, которые выглядят слишком заманчиво. Стоит лишь мятежникам попробовать воспользоваться ими, как их тут же встретят тысячи стрел.

Фиро не винил Кого и Айю за то, что оба они были на стороне императрицы. В их глазах он не более чем амбициозный принц, которому надоело ждать, когда его сочтут достойным править. Этакий узурпатор, пытающийся разрушить тщательно отрегулированную государственную машину Дара.

Им ведь неизвестно, что сделала Джиа с Рисаной, они и не подозревают, что он пришел сюда как сын, которому надлежит исполнить свой долг и отомстить за мать.

Вдруг Фиро заметил, что несколько освещенных факелами колонн сходятся у святилища Ясного Кокона. Сердце его отчаянно забилось, он опустил занавеску и присел пониже.

«Как нас обнаружили? Как?!»

Снизу донеслись голоса. Женские, решительные, с выговором уроженцев Боамы:

– Ну что, нашли что-нибудь?

– Ничего. А вы?

– Мы тоже.

– Может, они ошиблись?

– Лучше лишний раз перепроверить, чем потом жалеть.

– Комэ, возьми Текэ и идите ко Второму «плавнику». Ей нужна помощь в Экзаменационном зале.

– Но кто же тогда будет следить за Большим залом для приемов?

– Не берите в голову. Предоставьте это дворцовой страже.

– Раинг, ступай к Восточным воротам. Я не доверяю тамошнему командиру. В детстве они с Фиро были слишком близкими друзьями.

– Фиа, Ви говорит, что нам нужно следить за площадью Четырех морей. Возьми два отделения, но идите без факелов…

Фиро оценил ситуацию. Некоторые из голосов звучали хрипло – то ли от усталости, то ли от простуды. Должно быть, императрица не жалеет своих телохранительниц. Теперь, охваченная паранойей, она отправляет «плавников дирана» исполнять обязанности по обороне дворца. Вот так неожиданный поворот: надо же, как удачно все сложилось.

Он отклонил предложение Моты и Види прямо напасть на дворец, охраняемый опытными, закаленными в боях солдатами в тяжелых доспехах. Фиро хотел избежать ненужных потерь, а кроме того, и это было главным, подобное грубое вторжение не соотносилось с его представлением о мести. Джиа убила его мать собственными руками, вот и он теперь обязан поступить точно так же. Ему не хотелось привлекать армию, – это выглядело неправильно.

Молодому императору удалось убедить соратников (а заодно и себя самого) в том, что его план сводит к минимуму не только потери, но и шансы быть обнаруженным. Однако в душе Фиро понимал, что в стремлении проникнуть во дворец издалека одиноким убийцей (если не считать Ароны, без чьей помощи никак нельзя было обойтись) он в основном руководствовался романтическим порывом, желанием соблюсти правила честного поединка.

Он должен полагаться лишь на себя и все сделать сам. Он должен вырвать императрицу из паутины лжи и обмана голыми руками. Для него это единственный способ исполнить свое предназначение.

Голоса за пределами святилища Ясного Кокона стихли.

Фиро осторожно приподнял занавеску и выглянул наружу.

По затемненной территории дворца продолжали маршировать колонны солдат, похожих на светящихся червей в подводном лабиринте. Фиро чувствовал себя зрителем, который наблюдает за гигантской доской для дзамаки, где опытный игрок выстраивает фигуры, прикрывая все уязвимые места и защищая короля в замке от свалившегося с неба убийцы.

Где же прячется императрица? Он сосредоточился на колоннах солдат… Создавалось впечатление, что они с особым усердием группируются у Западных ворот.

Это имело смысл. Западные ворота выходили на поле для боевых воздушных кораблей, там обычно размещалась одна их эскадра. Если корабли адмирала Темурури возвращаются, они могут приземлиться здесь и вывезти императрицу в безопасное место. В данный момент Джиа, скорее всего, прячется где-то внутри надвратной башни и ждет спасения. Даже если позвать на помощь Арону, немыслимо, чтобы они вдвоем смогли пробиться через всех этих солдат. К тому же Арона скорее танцор с мечом, чем боец.

Фиро с досадой замотал головой. Нет. Он рассуждает неправильно. Джиа никогда не доверит свою жизнь военным. Это не в ее характере.

Весь ход его размышлений был неверен. Кого Йелу – искусный игрок в кюпу, но не в дзамаки. Эти игры различаются не только масштабом, но и направленностью. В то время как дзамаки – игра, основанная на мелких стычках, где главное – сохранять силу армии, беречь фигуры, то кюпа строится вокруг обширных территорий, пространств, империй. Умелый игрок в кюпу сосредоточивает внимание не на камнях, а на пустых пространствах на доске.

Фиро прищурился и постарался взглянуть на действия солдат более отстраненно. Вместо того чтобы смотреть, где они есть, он попытался увидеть, в каких местах их нет.

Ага, вот оно! Хотя казалось, что светящиеся колонны пересекают каждый дюйм территории дворца, их совсем не было близ Зала десяти тысяч вкусов, где дворцовые повара готовили еду для императорской семьи. Патрули обходили это здание стороной, как если бы считали его слишком незначительным, чтобы им могли заинтересоваться убийцы или мятежники.

Существовала легенда: якобы в самом начале войны между Хризантемой и Одуванчиком будущий премьер-министр Дара распознал стратегический талант Гин Мадзоти, играя с ней в кюпу. Кого Йелу расставил тогда камни на доске по знаменитой схеме, когда одна сторона имеет перед другой неоспоримое превосходство: то был финал партии между двумя знаменитыми игроками в кюпу. Вместо того чтобы стараться сберечь обреченную армию, Гин намеренно пожертвовала множеством собственных камешков в стремлении расчистить территорию для новой схватки и в конце концов все-таки одержала победу.

Именно там, рассудил Фиро, в этом пустом пространстве, и кроются опасность и возможность, искушение и расплата.

– Я уже полностью подготовилась, ренга, – шепотом сообщила ему Арона из святилища наверху. – Теперь ваш черед.

Император улыбнулся про себя и поднялся по лестнице.

Глава 43

Падение Укьу-Тааса

Крифи, одиннадцатый месяц одиннадцатого года правления Сезона Бурь и правления Дерзновенной Свободы

Ни свет, ни ветер не проникали в сырую подземную камеру, где в спертом воздухе стоял густой смрад испражнений и гнили. Чтобы не касаться покрывавшей пол липкой жижи, узник сидел на корточках на сплетенном из костей импровизированном плоту. Часть костей принадлежала погибшим детенышам гаринафинов: их держали здесь в заложниках, чтобы обеспечить повиновение родителей, – для этого изначально и предназначалась темница. Другие кости, более тонкие и хрупкие, остались от людей, угодивших в заточение в первые дни кампании Кутанрово по очищению Укьу-Тааса от туземного влияния, когда быстрые казни не вошли еще в повседневный обиход.

Тело пленника покрывали язвы. Прошло немало времени с тех пор, как ему в последний раз давали воду и пищу. Он пытался заглушать голод и жажду, выкапывая из грязи червей и личинок, но даже они, видимо осознав опасность его соседства, куда-то попрятались.

Он был всего лишь простым членом рабочей бригады, но все равно не смог ускользнуть от внимания Кутанрово. Кто-то донес, что он пытался вырезать из грязи логограмму, и вот он оказался здесь, лишенный возможности лицезреть Око Кудьуфин и черпать утешение в дыхании повелителя Киджи, забытый всеми и оставленный гнить.

Темнота не мешала пленнику. Набирая пригоршни грязи, он выстраивал их кучками по краю грубой стены, а потом на ощупь формировал из них логограммы: