Кен Лю – Говорящие кости (страница 178)
– Летит! – крикнула Айя.
Пока часть дворцовой стражи продолжала атаковать импровизированный маяк, в который превратился Экзаменационный зал, остальные бросились заряжать и поворачивать арбалет, нацеливая длинную стрелу в небо.
Пронзительный свист становился все громче. Вырывающийся из крыши круглого здания немигающий луч, пересекаемый струями дождя, высветил наконец источник этой загробной музыки: то был узкий цилиндр с короткими плавниками, покачивающийся при полете. Цилиндр сей напоминал выпрыгивающую из воды серебристую рыбу, а за его вращающимся хвостом тянулась длинная дорожка пара.
Айя ожидала атаки гаринафинов, но вместо них увидела некое безумное подобие радужнохвостого дирана.
Выходит, Фиро не намеревается попасть в Пан, по крайней мере лично. Вместо этого он станет издалека сеять в столице смерть, используя оружие, предназначавшееся против льуку.
Пораженные новым оборотом событий, мятежники и дворцовые стражники прекратили сражаться. Мгновение спустя повстанцы поспешили укрыться за баррикадами. Небось, не ожидали, что император бросит их на произвол судьбы?
– Наводи! – крикнула Айя, в сердце у которой ярость боролась со страхом. «Ах, Фиро, как бы разочаровалась в тебе моя мать, если бы дожила до этого!» – Мы обязаны исполнить свой долг!
Ее отчаянная решимость предотвратила панику среди дворцовых стражей. Часть из них сцепила щиты, образовав защитную стену вокруг вращающейся арбалетной платформы. Солдаты, стоявшие на этой платформе, силились навести гигантский шелкокрапинный болт на быстро движущуюся и постоянно виляющую туда-сюда цель.
– Не стрелять! – скомандовала Айя, стараясь унять бешено колотящееся сердце. – Подпустите поближе!
Механический диран, имевший диаметр значительно меньший, чем гаринафинья туша, представлял собой более сложную мишень.
«Вот, должно быть, что чувствовала мама во время битвы в заливе Затин, когда приказывала солдатам оттягивать выстрел до тех пор, пока они не различат собственное отражение в холодных, лишенных зрачков глазах гаринафинов».
Диран повернул и наклонил голову, нацелив «глаз» на маяк на крыше Экзаменационного зала. И начал спускаться, прибавляя ход.
– Не стрелять…
В памяти всплыла сцена из далекого прошлого, когда Айя была еще совсем девочкой и вместе со своей подружкой Фарой играла в Дворцовом саду.
Она тряхнула головой, отгоняя прошлое.
Поле зрения сузилось. Сейчас во всем мире существовал лишь один-единственный блестящий снаряд, что летел на нее под беспрестанным дождем. Вот и настал тот миг, который впишет ее имя в книги по истории. Судьбоносный момент, когда имя Мадзоти будет очищено от клейма предательства. Айя Мадзоти станет твердо следовать провозглашенным Фиро принципам – тем самым, которые сам он предал, – и докажет свою верность Трону Одуванчика, если даже придется выступить против человека, который был ей словно родной брат и учил, как важно хранить верность.
– Не стрелять…
Великое множество прочитанных и зазубренных книг, сложных упражнений с мечом и луком, партий в кюпу и дзамаки, сыгранных в летний зной и в зимнюю стужу, – буквально все вело ее к этой минуте. Нельзя позволить Дара сползти в хаос, нельзя допустить, чтобы молодой император силой захватил пустующий трон. Айя крепко стиснула свой церемониальный меч и вскинула его. В сердце девушки не было сомнений в том, что она поступает правильно.
– Пли! – Она опустила меч.
Гигантский шелкокрапинный болт сорвался с ложа, вибрируя на пути к приближающемуся снаряду. Это напомнило Айе сцену из старого кукольного спектакля. В детстве они с Фарой иногда тайком выбирались из дворца, чтобы посмотреть представления. Не оцененные по достоинству мрачные меченосцы бродят по свету, пытаясь восстановить справедливость; два опытных соперника сходятся друг с другом, расчищая мечами путь; вот наконец клинки их встречаются, высекая сноп искр, – теперь в живых останется только один.
Айя Мадзоти зажмурила глаза от прорезавшей ночь ослепительной вспышки, за которой мгновение спустя последовал оглушительный взрыв.
Арона испуганно вскрикнула, когда от далекого взрыва содрогнулся, казалось, весь воздух ночи, сквозь который они неслись.
Фиро прижал ее к груди:
– Все хорошо. Мы в безопасности.
Он дернул за веревку, и после громкого «хлоп!» их стремительное падение замедлилось.
Защищенная от дождя шелковым шаром над головой, пара смельчаков спускалась в своей упряжи, медленно и плавно, как два листочка, упавшие с дерева осенью. Шар был выкрашен в черный цвет, чтобы сливаться с тьмой.
Фиро оттягивал момент выпуска шелкового шара как можно дольше, чтобы они не попали в луч света, вырывающегося из Экзаменационного зала. Дворец располагался к востоку от академического квартала, и маршрут полета был построен именно так, чтобы он проходил прямо над дворцом.
Адюанские воины Дзен-Кары, способные находить путь в самом густом лесу, не нуждались в воздушных кораблях, чтобы попасть в Тиро-Козо. Они с ходу одолели растерявшийся местный гарнизон и освободили пленников. Хотя Офлуро и госпожа Сока никогда прежде не встречали Дзен-Кару, однако, увидев у нее На-ароэнну, оба убедились в том, что она работает на императора Дара. Теперь гаринафины находились в надежном убежище в горах Висоти и отдыхали после напряженного бегства.
В планы Фиро не входило опустошать Пан или причинять вред его жителям. Это не мутагэ, это будет неправильно. Он лишь хотел убедить хитрую, но трусливую Джиа в том, что именно так и поступит. Поскольку им удалось выманить ее воздушный флот, склонная к паранойе императрица наверняка забьется в тайное укрытие, погрузит город во тьму и позволит Моте Кифи создать световой маяк, который послужит ориентиром для настоящего воздушного скакуна императора.
При помощи строп, соединяющих упряжь с шаром, Фиро направлял их спуск к темной громаде дворца, различимого лишь в тусклых отблесках света от горящих обломков одноглазого механического дирана, доставившего их сюда.
Однажды Мата Цзинду ворвался в Дзуди точно на таком же шаре, чтобы захватить Джиа и удерживать ее в плену. Теперь Фиро летел в Пан, дабы отомстить за мать и потребовать от коварной узурпаторши, отнявшей у него трон, расплатиться по счетам.
По всему Пану люди попрятались в домах, забаррикадировав двери и окна, и напряженно слушали, припав ухом к стене.
Что-то пугающее происходило в городе. Призрачная армия вторглась в столицу, и впервые за долгие десятилетия война пришла на улицы Пана.
Взрыв в академическом квартале, близ Экзаменационного зала, привлек внимание всех патрулей в окрестностях дворца. Стянувшись к этому месту, они пополнили отряд Айи Мадзоти и повели осаду здания.
Хотя главная цель была достигнута, Мота Кифи продолжал поддерживать горение маяка, служившего ориентиром для Фиро, и побуждал защитников удерживать импровизированную крепость. Теперь их задачей было отвлечь на себя внимание охранников Джиа, дав Фиро и Ароне время выполнить свою работу. Пока командир гарнизона думает, что на свет луча могут прилететь другие снаряды или гаринафины, он бросит все силы против диверсантов Моты.
Воины Айи продолжали штурмовать Экзаменационный зал, а сама она тем временем осмотрела обломки громадного шелкокрапинного дирана.
– Мы не обнаружили никаких признаков того, что снаряд нес заряд пороха или вооружение, – доложил один из «предусмотрительных», инженер. – Взрыв стал исключительно результатом детонации пороха в перехватившем аппарат шелкокрапинном болте. Снаряд императора абсолютно безвреден.
Айя сдвинула брови. Что-то здесь явно было не так.
– Продолжайте штурм! – приказала она солдатам, осаждающим Экзаменационный зал. – Погасите маяк и постарайтесь взять живыми как можно больше мятежников. А мне нужно повидаться с премьер-министром.
Фиро пристально смотрел на портрет матери.
В красном свечении курильницы с благовониями – ее свет не был виден снаружи усыпальницы, а они с Ароной, замерзнув во время перелета, очень нуждались в тепле – простые, абстрактные линии, которые использовала Фара, чтобы передать скорее образ Рисаны, чем точные черты ее лица, текли и разбегались, танцуя в пелене дыма.
Он снова был маленьким мальчиком, а его мать, такая же нежная, как избранный ею в посредники дым, с любовью улыбалась ему.
«Я не забыл тебя, мама. Я все-таки выяснил правду о том, что сделала та женщина. Сегодня прольется ее кровь, и ты наконец обретешь покой».
После приземления в опустевшем Дворцовом саду Фиро и Арона сложили шелковый шар и спрятали его внутри затемненной комнаты, где Фара рисовала свои картины. Потом они пробрались в святилище Ясного Кокона – самую высокую точку во дворце. Это было удобное место, чтобы обозреть весь комплекс зданий, а еще Фиро хотелось заручиться благословением духа почившей матери.
Портрет тоже смотрел на Фиро. Выражение на лице Рисаны было серьезным и непроницаемым.
В слабом мерцании света курильницы Фиро и Арона наскоро обсушили друг друга, использовав циновки для сидения на полу.