Кен Бруен – Убежище (страница 33)

Когда я вышел из исповедальни, единственным светом были лампадки.

Я съел батончик мюсли и два ксанакса, запив водой. Я прошёл по проходу и подошёл к двери, ведущей в склеп. Сердце колотилось. Я осторожно открыл дверь и спустился по лестнице. Фонарик не понадобился — внизу горели сотни свечей.

Склеп был маленьким и давил на психику, и в углу лежал маленький свёрток. Я подошёл, откинул одеяло — там был спящий ребёнок. Никаких следов повреждений... пока.

И тут раздался голос, сзади меня.

— Явился антихрист.

Я повернулся к ней лицом. На ней было монашеское облачение, и в руках она держала длинное, смертоносное лезвие. Её глаза горели чистой злобой.

Она спросила:

— Как ты узнал, что ребёнок ещё жив?

Её тело было готово к броску, свет свечей играл на зловещем лезвии.

Я встал между ней и ребёнком и сказал:

— Сегодня годовщина самоубийства твоей сестры. — Я проверил это на ноутбуке Стюарта.

Она позволила себе то, что можно было истолковать как лёгкую улыбку, но это было больше похоже на оскал.

Я добавил:

— Я забираю этого ребёнка отсюда, и я настоятельно советую тебе не пытаться меня остановить.

Она приблизилась, лезвие поднялось, и она спросила нараспев:

— И как ты это сделаешь?

Я достал револьвер, взвёл курок.

Она бросилась, и я нажал на спуск.

Ничего.

Вы можете в это поверить? Осечка.

И лезвие вошло мне в верхнюю часть бедра, раз, два, три раза, и я рухнул на колени, бесполезный револьвер покатился по мраморному полу, как множество неслышных молитв.

Она стояла надо мной, торжество читалось на её лице, и сказала:

— Приготовься гореть в вечном огне.

Её голова на мгновение повернулась, и к какому бы голосу она ни прислушивалась, я знал, что он не заступается за меня.

И я приготовился. У меня было так много грехов, которые нужно было искупить, что вечности могло не хватить. Но когда я ждал последнего удара, я услышал:

— Отойди от него, чокнутая сука.

Ридж.

И Стюарт.

Бенедиктус даже не обернулась, просто схватила тяжёлый подсвечник и, развернувшись, ударила им Ридж по голове.

Стюарт шагнул вперёд. Я надеялся, что его дзенские приёмы ещё при нём.

Бенедиктус улыбнулась.

— Третий демон.

Она бросилась с лезвием, но Стюарт уклонился, поймал её на противоходе и подошёл к ней вплотную, словно обнимая. Она издала глубокий стон, потом медленно осела на пол. Я увидел один из ножей Стюарта и вспомнил те семь, что он мне показывал. Он был глубоко вонзён ей в грудь. Её глаза расширились от изумления, а потом она испустила маленький вздох и затихла.

Я пытался подняться, боль жгла бёдра, как кислота. Я спросил:

— Тебе обязательно было это делать?

Он посмотрел на меня, его глаза были печальны.

— Это было милосердием для неё. Она больше не мучается.

Ридж, с мутными глазами, подошла к спящему ребёнку, подхватила его на руки и сказала:

— Давайте сваливать отсюда. Меня это место пугает.

Стюарт наложил импровизированный жгут на мои раны и помог мне доковылять до выхода.

Я спросил:

— А как же твой нож?

С непроницаемым лицом он сказал:

— У меня ещё шесть осталось.

Я заметил, что он в перчатках.

— — —

Я то терял сознание, то приходил в себя, и в следующее мгновение я уже сидел в кресле у себя в квартире, а Стюарт протягивал мне мобильник. Он сказал:

— Тебе не нужно позвонить?

Клэнси ответил после первого же гудка.

Я сказал:

— У меня твой мальчик. Он в безопасности и невредим.

Его вздох облегчения заставил меня почти снова посочувствовать ему, и, клянусь, в его голосе послышались слёзы, как будто он был готов разрыдаться. Но он взял себя в руки и затем, с прежним властным тоном, спросил, где я, и я понял, что он будет здесь немедленно.

Когда Ридж и Стюарт собрались уходить, Стюарт протянул мне бесполезный револьвер.

— Ты забыл это.

И они ушли.

34

Полиция

Клэнси прибыл почти сразу за ними, с двумя своими громилами на буксире. Прежде чем он успел что — то сказать, я протянул ему спящий свёрток.

— Чокнутая монахиня дала твоему сыну снотворное, но, думаю, никаких последствий не будет.

Лицо Клэнси, когда он взял своего ребёнка на руки, было зрелищем. Вся его крутая поза, маска свирепости, которую он носил, просто сошла, и я почти посочувствовал ему.

Я сказал ему, что Ридж собрала все кусочки головоломки, так что мы смогли выследить психопатку.

Он спросил очень тихим голосом:

— Где она сейчас, та женщина, которая похитила моего мальчика?

Я рассказал ему, как она чуть было не одержала верх, но Ридж схватилась с ней, и в борьбе монахиня получила удар ножом. Я сказал, что он найдёт её в склепе церкви. Я хотел, чтобы Ридж досталась вся слава — спасение ребёнка начальника, серьёзный плюс. Он знал, что в моём рассказе зияют дыры, но его ребёнок вернулся к нему, и он был готов не замечать нестыковок.

Он сказал: