Кен Бруен – Убежище (страница 31)

Он ткнул пальцем в листок бумаги и сказал:

— Две церкви, Солтхилл и собор. Мать — настоятельница сказала мне, что их орден отвечает за эти две церкви.

Я солгал:

— Солтхилл звучит наиболее вероятно.

— Почему?

Я сохранил невозмутимое лицо и сказал:

— Богатый приход, они могут позволить себе отопление.

Я знал то, чего не знал Стюарт. У собора был подвал. Мне хотелось сказать ему, что там хранят тела епископов, и где ещё прятать ребёнка? Но интуиция подсказала мне оставить это при себе.

Стюарт колебался, потом спросил:

— Джек, мне не хочется об этом упоминать, но откуда нам знать, что ребёнок ещё жив? Разве она не сделала бы своё дело к настоящему времени? Прошло почти пять дней.

Он сказал, что полиция буквально прочесала весь город, обыскивая каждое мыслимое укрытие, тормоша осведомителей, налегая на стукачей. Все силы были брошены на поиски.

Я сказал:

— Она ждёт меня, прежде чем убить ребёнка. Ей нужен я как свидетель. Не спрашивай меня почему, но это часть её извращённого плана.

— И какой у тебя извращённый план, Джек?

Я сказал:

— Мы сами сначала проверим эти два места. Я не хочу вести копов на поиски ветра в поле, основываясь только на догадке.

— Значит, сегодня ночью едем в Солтхилл? Полагаю, ночь — подходящее время, так как церковь должна быть закрыта, и мы сможем действовать без лишних глаз.

Он был почти прав. Я сказал:

— Да, ночью, и сначала Солтхилл. Возьми Ридж. Это даст её карьере реальный толчок, если мы окажемся правы.

Он забеспокоился.

— А ты?

Я говорил очень осторожно:

— Я проверю собор, а потом поеду в Солтхилл. Так мы охватим всё и сэкономим время.

Он долго смотрел на меня.

— Здесь что — то не так, Джек. Ты говоришь мне всё?

Мне нужно было отвлечь его. Я повысил голос и сказал:

— Не так то, что у чокнутой суки ребёнок, и мы не можем позволить себе ошибиться.

Он не совсем купился на это, но согласился.

Я сказал:

— Завтрак за мой счёт. И эй, ты даже можешь заказать травяной чай.

Когда мы выходили, он проворчал:

— Я мог бы пойти на торжественный чай.

Если бы я не знал его лучше, я бы подумал, что у Стюарта прорезается чувство юмора.

32

Потерянный мальчик

На завтрак я заказал:

Три сосиски

Два жареных яйца

Чёрный пудинг

Жареные помидоры

Тост

Кофейник

Стюарт попросил маффин и чай без кофеина.

Официантка, лет пятидесяти, спросила:

— Чего?

Она была той редкостью, ирландкой, и поэтому всё ещё разговаривала с клиентами. Кафе было одним из почти вымершего вида, спрятанным на маленькой улочке возле иезуитской школы. Можно было догадаться, что оно старой закалки, так как было набито строителями, больше, чем обычно в это время дня — строительный бизнес, как и всё остальное, переживал кризис. Ипотека взлетела до небес, и покупатели первого жилья были серьёзно в пролёте. Официантка слышала, наверное, всё, но чай без кофеина?

Она посмотрела на меня и спросила:

— Он меня разыгрывает?

Её лицо было смутно знакомо, но сейчас любое ирландское лицо казалось знакомым, так как их, казалось, осталось так мало.

Я сказал:

— Он молодой.

Она посмотрела на него.

— Что ж, он определённо не по адресу.

Стюарт был умён и промолчал.

Я предложил ей хорошенько выжать пакетик, и ей это понравилось. Она сказала:

— Именно то, что мне нужно в самую занятую смену, — выжимать жизнь из чайного пакетика.

Я слышал обрывки разговоров, и на этот раз речь шла не о воде, а о мальчике Клэнси. Ни газеты, ни полиция не разглашали никаких подробностей о бывшей монахине: у духовенства и так было достаточно проблем. Но уже началась обратная реакция. У известного педофила, недавно вышедшего на свободу, сожгли дом, и ходили тёмные слухи о том, что разных извращенцев выгоняют из города.

Стюарт спросил:

— Ты видел своего старого... э... друга Джеффа lately?

Я не видел.

Стюарт повертел в руках столовые приборы, потом сказал:

— Его жена, Кэти... она вернулась в город. Думаю, они пытаются снова сойтись.

— Повезло им. — Горечь пропитала мой тон.

Он какое — то время молчал, потом спросил:

— Что ты собираешься делать, Джек?