Кен Бруен – Убежище (страница 26)

Меня же вышвыривают.

Я упоминаю встречу с Винни и эту короткую сцену, потому что это был такой оазис нормальности в моей вышедшей из — под контроля жизни.

Как это говорится? Крушение поезда в процессе. Чёрт, меня уже переехал поезд, и теперь я жду, когда экспресс добьёт меня.

Я спросил его, игра слов, наверное, и так:

— Винни, ты когда — нибудь... ну, знаешь... сходил с рельсов?

Он отложил газету и обдумал мой вопрос. Одна из вещей, которые я любил в нём, — он никогда не относился к вопросу легкомысленно. Он отхлебнул эспрессо, потом сказал:

— Я слежу за сигналами.

Можно ли сказать глубже?

И всё же оставаясь в рамках ирландского мужского правила никогда не быть слишком серьёзным, по крайней мере на поверхности.

Официантка вернулась, снова вся в улыбках для Винни, и спросила, что я буду. Я сказал, что латте было бы просто отлично.

Отходя от нашего момента серьёзности, я сказал:

— Мне нужно заказать несколько книг, приятель.

Он просиял.

— Музыка для моих ушей. Обычная смесь криминала, поэзии и философии?

Я сказал, что этого будет достаточно, и мы поболтали о том о сём, оставаясь на лёгкой, ирландской волне.

Он рассказал мне, что был на концерте Филипа Фогарти и Анны Ларди в церкви Святого Николая, и я притворно ужаснулся.

— В протестантской церкви? Ты пропал.

Он рассмеялся, искренним, идущим из глубины живота смехом.

— Ну, чётки у меня были с собой.

Я улыбнулся, странное чувство, сказал:

— Не, ты влип.

Мы допили кофе. Пора было уходить.

На улице он раздавал мелочь обычным просителям, и я сказал:

— Ну, а концерт, ты, язычник, был хорош?

Он дал пару евро бомжу.

— Был потрясающим. Этот Филип умеет работать с публикой, а Анна... поэзия в песнях.

Потом он добавил:

— А если я скажу, что это был греховный восторг, заработаю ли я немного очков у Всевышнего?

Я сделал вид, что раздумываю, потом сказал:

— Вообще — то, так только хуже. Лучше залезь на Крох Патрик.

— Босиком?

— А разве есть другой способ?

Он снова рассмеялся и ушёл.

Паломники каждый год поднимаются на Крох Патрик в Мейо, это крутой скалистый подъём. Спасателям всегда приходится эвакуировать вертолётом какого — нибудь бедолагу, у которого случился сердечный приступ или обезвоживание, а на вершине горы стоит статуя Святого Патрика. Интересно, со всеми змеями, которые сейчас водятся в нашем обществе, так ли он бдителен, как раньше. Теряет хватку, как и все остальные иконы, герои, которых мы когда — то обожали.

Им бы быть честными и поставить там знак евро, тогда бы они не лезли на гору, а, блядь, бежали бы. Босиком или нет.

28

Тёмное предложение

Я шёл на встречу со Стюартом, когда зазвонил мобильник. Я одновременно боялся и надеялся, что это будет монахиня — психопатка.

Я услышал культурный мужской голос.

— Мистер Тейлор, надеюсь, я не застал вас в неподходящий момент?

Этот англо — ирландский хрен. Пытаясь воскресить его имя в памяти, он подсказал:

— Энтони Брэдфорд — Хемпл. Надеюсь, вы меня помните?

— Конечно, Хемпл, помню.

Лёгкий вдох в ответ на мою очевидную грубость. Чего он ожидал? Мистер? Сэр?

Он взял себя в руки и сказал:

— Человек склонен забывать о несколько едком характере вашего языка, мистер Тейлор. Я был довольно небрежен, не выразив свою благодарность за великолепную работу вашего коллеги в интересах моей дочери.

Коллеги?

Ридж.

Я сказал тем же колким тоном:

— Рад, что смогли помочь.

— Я хотел сказать вам, как я счастлив, и, право, это всё благодаря вам. Я никогда бы не осмелился снова надеяться, а теперь с Кэтлин я просто ошеломлён от радости.

Кто, чёрт возьми, такая Кэтлин? Не задумываясь, я повторил за собой:

— Кто, блядь, такая Кэтлин?

Он издал то, что британцы называют «сердечным смешком», и сказал:

— О, простите меня. Должно быть, она более официальна с вами. Я, конечно, имею в виду женщину — полицейского Ридж.

О чём, чёрт возьми, он говорит? Он что, портвейна перебрал?

— Ты о чём? — спросил я.

Он выдал более мягкую версию предыдущего смешка, столь же раздражающую.

— О Боже, боюсь, я поторопился с выводами. Я полагал, она вам рассказала.

— Рассказала что?

Клянусь, в его тоне зазвучали торжествующие нотки.

— Пожалуй, мне лучше позволить Кэтлин раскрыть карты... Не мне рассказывать. В любом случае, в пятницу мы устраиваем небольшой званый вечер по случаю в моём скромном поместье и были бы очень рады видеть вас. Ничего слишком официального, галстук и пиджак будут более чем уместны.

И он повесил трубку.

К этому моменту я стоял посреди Шоп — стрит, справа уличные музыканты, слева мимы, и я чувствовал себя так, будто попал в цирк. Телефон снова зазвонил. Я был готов к этому типу и собирался наброситься, когда услышал женский голос.

— Вы были так добры, отдав мне перо.