Кен Бруен – Убежище (страница 23)

В первый день мне не повезло, но я всё же расстался с парой евро с пьющей компанией, которая благословила меня «Bheannacht leat», «Благослови тебя Бог».

Бенедикция, вот именно.

Я сидел на скамейке второй день, слушая альбом Джонни Дьюхана «Just Another Town». Давненько я не слушал Д. Д., потому что его музыка слишком напоминала мне о суровых временах — ужасном эпизоде с убийством тэтчеров и трагических выводах, к которым я пришёл. Заиграл трек номер три, и я чуть не подпрыгнул; он назывался «Benediction».

Какого хера я забыл об этом?

Прежде чем я успел вслушаться в слова, ко мне подошёл парень лет двадцати с длинными сальными волосами, в брюках — карго и толстовке и спросил:

— Ты где был, когда Джон умер?

Я посмотрел на него.

— Я был в пабе в Донеголе, пил потин.

— Чего?

Очевидно, вопрос был риторическим.

Он сказал:

— Что — то ищешь?

Я отбросил херню.

— Что есть?

Он забеспокоился, спросил:

— Ты мент?

Я отвернулся.

Он подошёл чуть ближе, изобразил хиппи.

— Эй, чувак, без обид, но, типа, мне надо прикрывать спину, въезжаешь?

Я собирался рявкнуть: «Я не глухой». Но определённо шёл к этому.

Он сказал:

— Вижу, у тебя хромота, чувак. Граждане достают, да?

Я посмотрел на него гранитным взглядом, и он пустился в рапэ. Стимуляторы. Депрессанты. Красавицы. Лёд. Трава, колумбийское золото.

Я поднял руку и сказал:

— Ксанакс.

Он выдохнул.

— Есть валиум, 10 мг... расслабит по полной.

Я стиснул зубы и сказал:

— Если бы мне был нужен гребаный валиум, думаешь, я бы не сказал?

Он улыбнулся, как грызун с планом.

— Тяжёлая аура, чувак. Но да, могу достать эти злые таблетки. Займёт, типа, час, и будет стоить. Ты с нами?

Вся ирландская молодёжь теперь так разговаривала. Какой кошмар.

Я сказал, что я, безусловно, с ними, и сказал, сколько мне нужно.

Его глаза расширились. Он встал и спросил:

— Ты будь спокоен, я вернусь, типа, со скоростью света. Ещё чего надо?

— Только чтобы ты не называл меня, блядь, чуваком.

Он уже уходил, и я должен был спросить, хоть сомневался, что он вообще родился, когда Джон умер:

— А ты где был, когда Джон умер?

Он выглядел озадаченным.

— Какой Джон?

В такие моменты я люблю чистую безумность моей страны.

26

Смотреть, как мир проходит мимо

Я смотрел на проходящие толпы, озадаченный — ни одного голуэйского акцента не слышно. По новостям передавали, что мы вторая самая богатая нация после Японии. По последним данным, в стране было почти четыре тысячи миллионеров, и да, бедные становились серьёзно беднее.

Женщина в шали осторожно приблизилась. На вид неопределённо пятьдесят, с виду румынка, вся в браслетах и кольцах. Правительство недавно зафрахтовало самолёт, провело рейд на рассвете и собрало почти сотню этих людей, которые разбили лагерь на трассе М1.

О да, мы были богаты и становились по — настоящему беспощадными.

Велосипедная команда из Латвии, которая должна была участвовать в гонке Round Ireland, если и не сбежала, то определённо исчезла. Мне было интересно, что они сделали с велосипедами.

Она спросила чётким британским голосом:

— Это место свободно? — той манерой британцев делать всё повелительным и властным.

Я огляделся — много свободных скамеек — но сказал:

— Оно пустует. Очень мало что здесь теперь бесплатно.

Даже общественные туалеты стали платными.

Она посмотрела на меня с опаской, задаваясь вопросом, не совершает ли она ужасную ошибку, потом осторожно села, держась на безопасном расстоянии. Она достала бумажный пакет, набитый хлебными крошками, и я подумал: О — о. Сказал:

— Если вы собираетесь кормить голубей, имейте в виду кое — что.

Она замерла — так сказать, с крошкой в руке — и я сказал:

— Не говоря уже о том, что они летучие грызуны, вы просто откармливаете их. К вечеру нью — эйдж — путешественники ловят их сетями и жарят на кострах внизу у пирса.

Тем же точным, чётким тоном она сказала:

— Вы шутите?

Я повернулся к ней.

— Шучу? Леди, я в жизни много чем занимался, но шутки пока не входили в их число.

И тут, о чудо, идеально белое перо приплыло на лёгком ветерке и упало к нашим ногам.

Она была в восторге, захлопала в ладоши от радости, спросила:

— Вы знаете, что это означает?

Напрашивались многие ответы, все саркастичные, например: Птица на одном крыле не летает. Но я ответил:

— Нет.