Кен Бруен – Убежище (страница 19)

— Настоящее удовольствие помогать тебе, Джек, ты такой благодарный.

И он отключился.

21

Господи, помилуй

Я направился в школу Милосердия.

И я знаю, милосердие, похоже, было таким же дефицитным товаром, как чистая вода.

Монахини — учительницы становились редкостью — в большинстве школ сейчас работают миряне. Я направился в административный офис, и очень дружелюбная молодая леди за столом одарила меня приятной улыбкой и спросила:

— Могу я вам помочь?

Доброта меня смущает. Я так привык к колким перепалкам, что искреннее тепло выбивает меня из колеи. Я ответил ей своей лучшей улыбкой, надеясь, что она не слишком похожа на гримасу, и спросил:

— Нельзя ли увидеть сестру Мейв?

Она взяла трубку.

— Могу я узнать, по какому вопросу?

— Мы проводим сбор средств, и её имя всплыло как человека, который мог бы предложить наиболее достойные благотворительные цели.

Ещё одна милая улыбка.

— О, она лучший сборщик средств. Все советуются с сестрой Мейв.

Пришла моя очередь попытаться улыбнуться. У меня уже челюсть болела. Я сказал:

— Тогда я пришёл по адресу.

Она поговорила по телефону, потом положила трубку и сказала:

— Ваш счастливый день — она свободна ближайший час. Домоводство отменили.

— Домоводство?

Она рассмеялась, будто я был просто забавным парнем.

— Домашняя экономика. Девочки учатся готовить и вести хозяйство.

Я собирался добавить, что закусочные быстрого питания, усеявшие город, возможно, являются причиной отсутствия этих навыков, но не хотел искушать судьбу.

Девушка сказала:

— Она сейчас спустится. Просто поправляет макияж.

Она шутит?

Монахини... макияж?

Она добавила:

— Вы полюбите сестру Мейв. Её все любят.

Я попытался сдержать волнение.

Девушка была настроена поболтать и спросила:

— Когда сбор средств?

Меня спасло от очередной лжи появление монахини.

Я не знаю, чего я ожидал — по крайней мере, облачения, апостольника и т. д. Нет. Она была одета в элегантный джемпер и юбку и туфли на низком каблуке, и выглядела от силы на двадцать. Что такое с монахинями? Они, кажется, вообще не стареют. Ни одной морщинки на лице. У неё было одно из тех открытых ирландских лиц — никакого лукавства или скрытности на нём не отражалось. Она была почти красива, если считать живой взгляд и озорную улыбку.

Она протянула руку, и я увидел обручальное кольцо. Я забыл, что они обручены с Богом. Она сказала:

— Я Мейв.

Слегка растерявшись, я спросил:

— Мне не называть вас сестрой?

Её глаза сверкнули, и она сказала:

— Только если это совершенно необходимо.

Я сказал:

— Я Джек Тейлор.

Её рукопожатие было тёплым и крепким, и она спросила:

— Вы пьёте кофе, мистер Тейлор?

Господи, я чуть не ляпнул: А медведь в лесу...? Сказал:

— Да, и, пожалуйста, просто Джек.

Она повернулась к девушке и сказала:

— Я вернусь через час. Если кто спросит, я ушла на свидание.

Девушке это понравилось.

Снаружи я на одну ужасную минуту подумал, что она собирается взять меня под руку, но она просто сказала:

— Пойдём в «Java», у них лучший капучино — много шоколадной посыпки, и ещё дают бесплатное печенье.

— Меня устраивает.

— — —

Мы сели за столик у окна, и она сказала:

— О, это такое удовольствие для меня.

Господи, мне стало неловко. Она действительно была приятным человеком, а я здесь собирался задавать ей, буквально, убийственные вопросы.

Мы заказали кофе, и, чёрт с ним, я тоже взял капучино, со всей посыпкой.

Когда его принесли, она сказала:

— Я никогда не знаю, сначала съесть печенье или пить кофе.

Что ж, пока дерьмо не попало в вентилятор, я мог быть хотя бы вежливым. Я сказал:

— А вы когда — нибудь пробовали макать?

Она не пробовала, но попробовала, попробовала и воскликнула:

— О, это идеально. Вы точно знаете толк в сладостях, мистер Тейлор, то есть Джек.

Я был уверен, что никто из тех, кто меня знает, не слышал этого последнего замечания.

Она сделала ещё глоток кофе, смакуя его, затем сложила пальцы и сказала: