Келли Оливер – Загадка исчезнувшей пумы (страница 22)

– Круто! – воскликнул Оливер. – Идём охотиться на льва!

– Я же говорил, что с Кейси не соскучишься. – Батлер улыбнулся мне.

Я закатила глаза в ответ, а потом схватила Хрустика за руку и вытащила из-за стола.

– Спасибо за чудесный пирог, миссис Бассельберг, – крикнула я на ходу, таща Хрустика к задней двери.

23

Утонувшие крысы

Топать в школьных туфлях по мокрой листве – не большое удовольствие. Носки моментально промокли, а ноги замёрзли. Я побежала к старому сеновалу, чтобы разобраться с этой живоловкой, какой бы она ни была. Хрустик и Фредди едва поспевали за мной, а за ними тащились братья Патель. Я не собиралась приглашать их с собой, но выбора мне не оставили. И в конце концов, это они нас сюда привезли.

От одного вида обшарпанных стен у меня мороз пошёл по коже. Слишком яркими были воспоминания о прошлой ночи и летучих мышах, цепляющихся за волосы.

– Давайте разделимся и поищем ловушку, – скомандовала я. – Осторожно! – Я не особо представляла, что такое живоловка, но, по крайней мере, это, наверное, лучше, чем мёртволовка.

Хрустик свернул к запретному ручью, пока я проверяла за сеновалом. Батлер догнал меня и пошёл рядом. Его брат предпочёл просто стоять и смотреть, что мы делаем, попутно поедая закуски, как будто в кино.

– Посмотри на тех деревьях, – сказала я Батлеру. – А я проверю за камнями.

– Есть, сэр! – Батлер отдал шутливый салют и отправился к деревьям.

Если бы у меня был мобильник, я могла бы набрать в «Гугле» «живоловка», чтобы посмотреть, с чем нам предстоит иметь дело. Да, Аполлон – всего лишь котёнок, но котёнок пумы. Сейчас он весит уже не меньше двадцати фунтов. А значит, и ловушка для него нужна громадная. Мистер Приставала сказал, что они использовали мясо. Из этого я могла заключить, что они поместили мясо на какую-то пружину внутри клетки, и, как только котёнок схватит приманку, дверца ловушки захлопнется.

Носком туфли я перевернула несколько камней, как будто то, что я ищу, могло быть спрятано под ними. В лесу как раз распустились дикие цветы, и под деревьями белел ковёр из душистых венчиков. Если бы Аполлон был лошадью, он мог бы их есть. Однако горные львы относились к тем видам, которые мама называет хищниками. Это значит, что они едят только мясо. И бедный Аполлон, наверное, умирает от голода.

Меня пугала даже мысль о том, что Аполлон остался совсем один в этом лесу. До вчерашнего дня он сидел в безопасности на сеновале, где были вода, и еда, и летучие мыши. Наверное, в лесу найдётся немало еды, если ты котёнок пумы. Аполлон может есть белок, мышей или кроликов. И даже если он угодил в эту жуткую ловушку, у него есть, по крайней мере, один полноценный обед.

Я подняла длинную прочную палку. Я потыкала палкой в куст черёмухи, чтобы проверить, нет ли под ним кого, но нашла лишь красноватые ягоды. Рябчик взлетел с таким шумом, что я подскочила от неожиданности. На дереве заверещала белка. И всё. Никаких следов Аполлона.

Следов. Мне вообще-то стоило искать не только ловушку, но и следы Аполлона. В конце концов, он не обязательно должен в неё попасть. Котёнок запросто может бродить здесь на свободе, и моя задача – выследить его. Я уставилась на землю, высматривая отпечатки лап и помёт. Я осматривала стволы деревьев в поисках отметок когтями. Хороший детектив должен уметь выслеживать кого угодно, особенно если это котёнок пумы.

Я наклонилась, рассматривая отпечатки на влажной глине. Четыре пальца и подушечка с двумя выступами спереди и тремя сзади. Бинго! Это след льва!

У собаки перед первыми двумя пальцами отпечатались бы когти. Разбрасывая палкой мешавшую листву, я прошла по следу до кучки помёта. Я опустилась рядом на колени и внимательно изучила его.

Если Аполлон ел белок или грызунов, в помёте должны остаться шерсть и кости, из-за которых он белеет. Я использовала пакет как перчатку, чтобы подобрать комок бледного помёта и отнести его домой. Мама мне точно скажет. Она у нас в этом деле эксперт. Это она научила меня всему, что я знаю.

Я уже опускала пакет в карман шпионской жилетки, когда услышала, как кто-то кричит у ручья. Я побежала на крик и чуть не врезалась в Батлера, уже спускавшегося к берегу.

Хрустик бежал вдоль течения, заламывая руки и вопя во весь голос. Его шея казалась голой – не хватало привычного пушистого хвоста.

– Фре-е-е-е-едди-и-и! – верещал он, пока не споткнулся и не рухнул носом в грязь. Шухи-шухи-перешухи! Ему же больно!

Когда я подбежала к нему, Хрустик уже уселся, и по лбу у него текла кровь. Я вынула из жилетки влажную салфетку и протёрла ему лицо. Весенний паводок наполнил ручей, и вода бежала очень быстро.

– Спасай Фредди! – брат оттолкнул мою руку. – Он упал в воду! – Хрустик попытался вскочить, но зашатался и снова упал. Я принялась вытирать его лицо, повторяя:

– Батлер его спасёт, – очень надеясь, что так оно и будет.

– Батлер?

– Смотри! Фредди схватился за ветку! – Я показала вниз по течению.

Хрустик повернулся как раз в тот момент, когда Фредди выпустил ветку и снова плюхнулся в воду. Брат завыл от горя.

Что бы вы стали делать, если ваш восьмилетний братишка бьётся в истерике? Вот и я не знала: то ли его обнять, то ли дать оплеуху. Я всё же предпочла обнять. Это сработало, и рыдания перешли во всхлипы.

Но едва придя в себя, он оттолкнул меня что было сил. Мы оба стояли и смотрели на ручей. Батлер шёл к нам, мокрый насквозь, а Фредди сидел у него на голове, цепляясь когтями за лоб. С обоих текло, как с утопленных крыс.

Как удачно, что Батлер оказался таким проворным! Иногда мне кажется, что Фредди слишком шустрый – себе на беду.

– Ты его спас! – Хрустик захлопал в ладоши, сияя от уха до уха. Для него не было ничего ценнее в этом мире, чем мокрый вонючий хорёк.

24

Проклятье Кассандры

Видок у нас был жуткий. Я измазалась в глине, пока ползала по лесу, изучая львиный помёт. У Хрустика на волосах запеклась кровь, а на лбу росла здоровенная шишка. Да и чистым он не выглядел тоже. Батлер и Фредди оба промокли насквозь и дрожали. Один Оливер сверкал чистотой. Учитывая состояние спасательной команды, я уже сомневалась, стоит ли сейчас продолжать поиски живоловки. Батлер и Фредди наверняка простудятся, если останутся в лесу.

– Батлер, почему бы вам не отвезти Хрустика с Фредди домой? – На этот раз я улыбалась ему вполне искренне. Как-никак, спасение Фредди было героическим поступком. – И тебе тоже надо бы обсушиться.

– А ты?

– А я пойду пешком. Здесь близко, – я показала на наш кирпичный дом на другом краю пастбища. – Я пойду напрямую.

– Ага, в прошлый раз ты тоже так сказала – и застряла на сеновале, – возразил Батлер.

– Мне больно. – Хрустик потрогал шишку. – Мама знает, как лечить. Она врач.

– Врач для животных, – сказала я.

– Для людей и животных.

И в чём-то он был прав.

– Кому каджу барфи? – Оливер открыл серебристую коробку с поджаристыми треугольничками, похожими на печеньки с предсказаниями.

Опять барфи! А почему бы и нет? Я вытащила один и осмотрела.

– Что тут?

– Мама печёт их с кешью и сахаром, – сказал Батлер. – Мы открываем свою кондитерскую в следующий понедельник.

– Без глютена?

Он кивнул.

Если бы не сахар, мама вполне одобрила бы этот барфи. Я откусила совсем крошечный кусочек.

– Вкусно!

– А я что говорил? – Батлер гордо улыбнулся.

Хрустик уже делил второй барфи с Фредди, который успел улечься брату на плечи и промочить всю куртку.

– Не хочу я бросать тебя здесь одну. – Батлер смотрелся довольно жалко из-за чёлки, с которой медленно капала вода.

– Ничего со мной не случится. Ступай грейся, пока не простудился.

– Напишешь, когда вернёшься домой. – У Батлера снова сделался вид наказанного щенка.

О-хо-хо! И что у него в голове?

– Иди уже. – Я не стала объяснять, что мама не разрешает мне купить мобильник, а значит, я не могу ни написать, ни позвонить, ни залезть в «Гугл» ничего из того, чем занимаются нормальные дети.

Когда мальчишки пошли по домам, я продолжила поиски живоловки и Аполлона. Я проверила все кусты, разбросала все кучи листьев, осмотрела все стволы деревьев. Ничего.

Расстроенная, я перебралась через изгородь и поплелась через пастбище домой. Везде меня окружала зелень: трава, деревья, кусты. В Теннесси полно растений.

Уже на полпути к дому что-то привлекло мой взгляд. Я остановилась. Что-то блестело, отражая солнечный свет. Я подошла поближе и увидела железную клетку в форме куба. Я побежала и вдруг встала как вкопанная. Жутковатые двойные дверцы в форме буквы V были распахнуты, как челюсти железной акулы. Я наклонилась, чтобы посмотреть, что там внутри. Кусок сырого мяса покрывал слой мух. Гадость какая!

Как жаль, что у меня больше не было телескопической указки. Палку я уже давно выбросила. А на пастбище её и подавно не найдёшь. Но как же мне вытащить мясо и захлопнуть ловушку? Я попыталась перевернуть клетку, но она оказалась слишком тяжёлой. В такую я сама могу поместиться. Наверное, она предназначена для больших собак вроде сенбернара или датского дога – кого-то покрупнее, чем котёнок пумы.

Я уселась на клетку, соображая, что делать дальше. Раз уж я не могу её отсюда убрать, стоит ли рискнуть и залезть внутрь, чтобы вытащить приманку? Не могу же я просто оставить всё как есть, чтобы бедный голодный Аполлон наткнулся на неё в поисках еды? Может, он всё-таки побрезгует из-за мух? Нет, вряд ли. Скорее всего, ему это даже понравится. Для котёнка пумы хрустящие мухи могут показаться корочкой на пироге.