Катя Ёж – Актриса. Маски (страница 40)
Посовещавшись, решили, что Важенин прямо сейчас поедет к Олегу Панасюку, а Савинов детальнее изучит имеющиеся в деле Репиной протоколы допросов, выпишет контактные данные фигурантов, а потом, если час будет не слишком поздний, сгоняет к ее сыну. Завтра же майор с капитаном вдвоем отправятся в поселок, где жила Алевтина Семеновна и по-быстрому опросят всех, чьи показания, на взгляд Андрея, потребуют уточнения.
— А цветочные магазины? — спросил Савинов.
— Потом.
— Сенцова лютовать будет!
— Да в баню эту Сенцову — у нас еще море работы и свой начальник есть, — парировал Важенин, ставя точку в споре. — Заметь, вот она поперлась куда-то, а нам ведь не сказала, что за гипотезу проверяет! Не хочет в команде работать? И не надо. Мы тоже умеем приоритеты расставлять и задачи планировать. Делаем, как я сказал! На том и расстались.
Через сорок минут Валерий добрался до дома, где жил Панасюк. В квартире царил бедлам: женские платья, блузки, брюки, туфли, куртки и разные аксессуары занимали все видимое пространство гостиной. Тут же стояли картонные коробки — в них Панасюк складывал какие-то документы, тетради, блокноты и даже, как углядел Важенин, разного рода безделушки. Вдовец подошел к делу основательно и действительно внимательно перебирал вещи супруги.
— Здесь у меня бардак, — смущенно сказал Олег, — пойдемте в кухню.
Важенин проследовал за хозяином в просторное, но уютно обустроенное помещение, разделенное на две зоны: в одной готовили, в другой стоял обеденный стол овальной формы, посередине которого тосковало блюдо с одним-единственным сморщенным яблоком.
— А кто вместо вас в клубе работает? — поинтересовался Валерий.
— Никто, я сам. Чуть позже поеду.
Майор не подал виду, но удивился: Олег производил впечатление человека, склонного к меланхолии, и сложно было ожидать, что он быстро мобилизуется после пережитого и вернется к работе.
Панасюк, словно прочитав мысли гостя, проговорил:
— Видите ли, я тут один чокнусь, поэтому и стараюсь себя занять, меняю обстановку. Для меня работа сейчас спасение.
— Тогда перейдем к делу, чтобы вас не задерживать, — предложил Валерий.
— Да, да… Конечно…
Панасюк сгорбился и шаркающей походкой снова ушел в гостиную. Важенин с жалостью смотрел ему вслед. Страдает бедолага и даже не знает, что был рогоносцем. Но тут же всплыли в памяти ободранные стены в квартирке, где ютились теперь бывшая жена Олега и их дети, и вся жалость мигом улетучилась. Каждый получает то, что заслужил. Панасюк бросил семью и теперь остался один на один со своим горем. А вот чем заслужила страшную смерть Яна?
Олег вернулся с ворохом чего-то непонятного, напоминающего гофрированную бумагу, только мягче и толще. Были в этом ворохе и ленты, а затем Важенин увидел то самое… И сердце застучало чаще.
***
Стас перехватил Аду у самого выхода из академии. Галантно взял под локоток, заявил погромче для толкущихся вокруг студентов, что имеет к ней ряд вопросов по поводу несданной работы, и оттащил в отходящий вбок полутемный коридорчик. А там, сверкнув черными глазами, потребовал объяснений.
— Что за цирк ты устроила сегодня?
— Отстань! — Ада попыталась вырваться, но Левашов держал ее крепко. — После вчерашнего ты не имеешь права ни на какие вопросы. Ты выгнал меня ночью под дождь!
— Вернулась бы, я же не имел в виду…
— Да?! Ну извини, — ядовито возразила девушка, — меня так воспитали: слова значат то, что они значат. И “уходи” — это “уходи” и ничего больше!
— Это кто тебя так воспитал? — Стас улыбался, но взгляд оставался мрачным и тяжелым. — Юрист и актриса, люди, сделавшие обман своей профессией?
Аде стало не по себе. Пальцы Левашова сжимали ее запястье с такой силой, что, казалось, вот-вот переломят тонкие девичьи косточки. Она чуть дернулась и тут же ощутила, как он весь навалился на нее, вжимая в стену.
— Значит, слушай меня, — тихо сказал он, наклонившись к ней, — только попробуй претворить в жизнь свою вчерашнюю угрозу насчет заявления.
Не веря своим ушам, девушка уставилась на Стаса. Так вот в чем дело! Не в утреннем поцелуе с Владом, не в ревности, а в том, что Ада посмела пугать его папой-юристом и заявлением в милицию!
— Трус поганый, — презрительно бросила она.
Лицо Левашова исказилось. На мгновение Аде показалось, что он ударит ее, но обошлось.
— На зачете увидимся! — с этими словами Стас развернулся и быстро ушел.
Потирая запястья, девушка глядела ему вслед мучительно соображая, насколько сильно она встряла. Если он, ко всей своей жестокости, еще и мстителен, ей конец.
***
Андрей Савинов с головой зарылся в бумаги и настолько увлекся изучением обстоятельств гибели Алевтины Репиной, что не сразу услышал трель телефона.
— Где ты там? — проворчал в трубку Важенин. Судя по шуму, звонил майор из уличного автомата.
— Зачитался делом, — ответил Савинов. — Интересные там протоколы.
— Я с Панасюком закончил, давай съезжу к сыну Репиной? Имя, адрес диктуй…
Кирилл Репин проживал в общежитии при политехническом институте и как раз в эти часы уже был у себя.
— Меня сто раз уже про маму спрашивали, — сказал он, набычившись.
— Вскрылись новые обстоятельства, дело передано другому следователю, поэтому повторно опрашиваем свидетелей, — пояснил Важенин, представившись.
— Да я не знаю ничего. Из поселка уехал, с матерью не виделся, потом звонят, мол, убили. А что я скажу? Понятия не имею, кто ее мог того… Это надо у подруг спрашивать, хотя какие подруги, — Репин грустно улыбнулся, — она ж разогнала всех…
— А почему у вас с матерью были сложности? — решил прояснить для себя детали Валерий.
— Да с ней же невозможно было общаться. Она отца довела придирками: чего сидишь — займись делом, чего валяешься — вставать пора, чего ты жрешь всякую гадость — питайся правильно! Достала его, он начал на работе задерживаться, с мужиками во дворе затусил, выпивать стал, а печень оказалась слабая… Помер.
Парень раскраснелся, глаза загорелись негодованием — видно было, что историю эту с отцом он матери не простил до сих пор.
— А вы?
— А я понял, что она и мне житья не даст, так что доучился в школе и свалил. На все был готов, в любой вуз, да хоть в техникум — лишь бы от нее подальше!
— Домой на каникулы не приезжали?
— Нет.
— Может, когда созванивались, она что-то рассказывала? Ну там… поклонник появился, подарки дарит, — Важенин, узнав у Панасюка то, что открывало дело с новой стороны, осознанно задал этот вопрос, но Кирилл отрицательно мотнул головой:
— О таком она не говорила. Да и какие поклонники. Вы бы видели ее!
Важенин даже удивился:
— А я видел. Далеко не старая и довольно красивая женщина…
— Да не в том дело. К ней же не подойдешь. Вечно классиков цитировала, мораль эту дореволюционную… Я, если честно, вообще не понимаю, как я у них с папкой получился — мать его на дух не переносила в плане там обнять, поцеловать.
Он смущенно хмыкнул и добавил:
— Я же в поселке вырос, там народ простой: нравится девчонка — ты ее за жо… — он не договорил, устыдившись.
— Ясно, — кивнул Важенин. — А ваша мать, видимо, была строгих правил.
— Очень строгих, — подтвердил Кирилл. — Она ведь учительница… Вот знаете — прямо для нее профессия на сто процентов. Поучала всех без конца. Нудила и нудила, сил не было. Меня запарила… Я и уехал…
Взгляд Кирилла слегка затуманился.
— Надеялся, со временем у нее это пройдет, и мы сможем как-то... Ждал. О смерти и в мыслях ничего не было. Она же молодая была. Ну, не думал я, что вот так все…!
Он вдруг часто-часто заморгал, и Важенин деликатно отвернулся.
В управление он ехал с тяжелым сердцем. Не из-за неудачного допроса Кирилла Репина: всю необходимую информацию они с Савиновым и на месте соберут. Парня было жаль. Сбежал от матери, отрекся, можно сказать, а оно вон как повернулось. И хотел бы вернуться, да не к кому уже.
А еще грызла Важенина неясная мыслишка. Опять где-то на задворках сознания копошилось нечто бесформенное и невнятное. Что-то про обиды и невысказанные упреки. И за что этот урод так женщин-то ненавидит, что режет будто скот?
***
Заручившись согласием Уварова в следующем месяце перечислить энную сумму на исследования, Стас испытал облегчение. Он медленно потягивал отменный кофе, поданный секретаршей Сергея, поглядывая на обтянутые строгой юбкой-карандашом ягодицы молодой женщины.
Заметив, куда смотрит шурин, Сергей погрозил ему пальцем и, дождавшись, когда секретарь выйдет, сказал:
— Даже не вздумай мне тут девок портить!