Катя Ёж – Актриса. Маски (страница 34)
— Ты меня удивляешь, подруга, — усмехнулась она. — Кто бы мог подумать, что у такой тихой и замкнутой женщины столь бурная личная жизнь.
— Да не надо мне никакой бурной…! — с отчаянием воскликнула вдруг Олеся. — Я и этой-то не хочу!
Она вскочила, обхватила голову руками и застыла в позе до того трагической, что Рита струхнула. Ей мгновенно расхотелось поддевать и провоцировать — мало ли на что способен человек в таком вот состоянии.
— Эй, ты чего? Давай-ка успокойся, — Потехина тоже встала и, приобняв Олесю за плечи, попыталась усадить, но та рывком высвободилась и бросилась к стоявшему неподалеку графину с водой. Пока она пила, клацая зубами о стеклянный край стакана, Рита мучительно соображала. Требовать денег или каких-то услуг за молчание не лучшая идея. Олеся просто шагнет из окна, а ниточки рано или поздно приведут к Рите, и Уваров ее со свету сживет.
Олеся тем временем выдула уже второй стакан воды и молча глядела перед собой, кусая губы. Потом, словно решившись — это было видно по тому, как опустились ее плечи, когда она выдохнула, — сказала:
— Я до сих пор не знаю, с кем из них мне лучше остаться. Но… Но правильнее, если это будет Миша.
Рита затаилась. Не шевелясь и почти не дыша, она ждала следующих слов Олеси. Та молчала, и Потехина осмелилась спросить:
— Ты так ведешь себя, будто… будто тебе все равно. Любишь-то ты кого из них? А если не любишь ни того, ни другого, то зачем мучаешь?
На лице Олеси отразилась настоящая мука. Она стиснула ладонями виски, всхлипнула, замотала головой, зажмурившись. Рита приуныла: ну не готова она сегодня заниматься истеричкой! И тут Олеся, справившись-таки с очередным наплывом эмоций, произнесла:
— Неважно, кого люблю, Рита. Я беременна. Беременна от Миши.
Рита с размаху упала в кресло, по счастью оказавшееся у нее за спиной. Собственно, именно беременность она и подозревала, услышав от Ревенко о внезапной смене настроений у Олеси, но все равно была ошеломлена.
В ту же секунду в прихожей заскрежетал ключ в замке, потом хлопнула входная дверь, и раздался голос Сергея:
— Олесенька, я пришел!
***
Стрелки на часах неумолимо двигались к воображаемой красной черте с надписью “домашний скандал” — так виделось Важенину. Явись он домой даже сию секунду, что невозможно, ибо телепорт еще не изобрели, Ксения все равно разразится возмущенной тирадой, но он не успеет, нечего и пытаться. Валерий, как выразился Савинов, рыл носом землю: методично просматривал сводки по всему городу и пригородам, ища сообщения о пропаже или обнаружении мертвыми худощавых белокожих брюнеток среднего роста в возрасте от тридцати до пятидесяти лет.
“Знать бы критерии, — разминая одеревеневшую шею, размышлял майор. — Что его интересует еще, кроме внешности? Возраст? Почему разбег такой — тридцать два Зотовой, сорок пять Репиной… Кем была та, с кого все началось?”
Скрипнула дверь, раздался грубоватый хриплый голос:
— Важенин, ты что ли? А я думаю, кому домой не хочется!
Валерий поднял голову и увидел ту самую Галину Сенцову, следователя, о которой недавно вспоминал. Сенцова ко всем сотрудникам обращалась на “ты” независимо от пола, возраста и звания, но он себе такого не позволял даже с ровесниками. А тут следователь, с которым еще, возможно, работать предстоит.
— Вы тоже, я погляжу, до сих пор в трудах праведных, Галина Иннокентьевна. Каким ветром к нам занесло?
— По делу, Важенин, по делу.
Майор задумчиво смотрел на женщину. Она истолковала его взгляд по-своему и нахмурилась, поджав губы. Галина при всей напускной строгости и даже агрессивности, была хороша собой, форма сидела на ее фигуре так, будто на нее кроилась, и многие оперативники, народ простой и искренний, охотно делали ей комплименты — но только новички и ровно до момента, когда она их в ответ на эти комплименты одергивала. Мужа у Сенцовой не было, а вот разведена она, вдова или вовсе в брак не вступала, никто доподлинно не знал — кроме кадровиков, разумеется, но они об этом помалкивали. Впрочем, Важенина подробности личной жизни суровой дамы не интересовали, зато ее связи в эшелонах милицейской власти — весьма и весьма.
Поколебавшись секунду, он все-таки решился:
— Галина Иннокентьевна, а вот такой вопрос… Дело одно есть м-м-м… любопытное.
Сенцова, поняв, что майор пялился на нее не из-за красоты неземной, смягчилась и подбодрила его:
— Говори, что надо.
***
Парня за барной стойкой звали Никитой, но он представился короче:
— Ник!
Ник работал в клубе Панасюков с самого открытия и в ту ночь, когда убили Яну, тоже был здесь. Андрей Савинов предпочел бы поговорить с парнем в более тихом месте, но тот в баре трудился один — напарника ему пока не нашли.
— Яна Витальевна часто за стойкой с тобой дежурила? — прокричал Савинов.
— Да! Почти каждую ночь! Если наплыв, то спокойно вставала и готовила напитки! Подавала мне пример!
Видно было, что Ник о покойной хозяйке высокого мнения и искренне сожалеет о ее смерти. Но в клубе могли быть и недовольные Яной сотрудники.
— Как к ней тут относились вообще? Конфликтов с работниками не было? Может, уволила кого или недоплатила?
— Не-е-е! — Ник затряс головой. — Яна Витальевна справедливая была, вообще без проблем! И Олег Викторович нормальный мужик! Всем тут нравится! Хорошее место!
— А чего ж тогда помощника тебе никак не сыщут? — усомнился Андрей.
— Так слава дурная пошла! Про маньяка говорят! Тут же еще проститутку поблизости замочили, — простодушно пояснил Ник, и Савинов вдруг сообразил: а ведь и правда — парк, в котором нашли Нину Зотову не так уж далеко, а точка ее совсем рядом с клубом… Мелькнувшую с быстротой молнии идею капитан решил тут же и проверить. Он выложил на стойку фоторобот и показал бармену:
— Видел здесь такого?
Ник присмотрелся, неуверенно покачал головой, потом отвлекся на клиента, снова подошел к портрету.
— Слушайте, лицо как будто знакомое! Но таких ведь много, да тут еще темно!
— Вспомни! — попросил Савинов. — Может, видел такого мужика с девушкой? Черноволосая, голубоглазая!
Никита замер. Андрей напряженно ждал, надеясь на чудо, и оно случилось.
— Точно!!! — заорал парень. — Яна Витальевна ее бесплатно угостила, посмеялась еще!
— Почему?
— Да они похожи с ней! И мужика я вспомнил! Яна Витальевна его знала! Только вы это… Олегу Викторовичу не говорите! Нехорошо выйдет!
Очередной веселый гость клуба потребовал смешать ему коктейль, и беседа снова прервалась. Наконец Ник вернулся и начал рассказ. Андрей обратился в слух.
***
В этот раз Стас был не просто груб — Аде показалось, он даже
Когда все кончилось, он, ни слова не говоря, поднялся с постели и встал у окна, глядя в липнущую к стеклам мглу. Ада недовольно сказала:
— Больше не смей со мной такое делать.
— Что-то не устраивает — вон дверь, — грубо ответил Левашов.
Горло сдавило, словно в него вцепилась мертвой хваткой невидимая рука. Такого откровенного пренебрежения Ада не ожидала.
— А ты не боишься, что я на тебя заявлю? Скажу, что изнасиловал! У меня, между прочим, отец адвокат.
Он повернулся к Аде с насмешливой улыбкой.
— Хорошо, иди. Пойдешь на экспертизу, потом на допросы, и там расскажешь следователю, мужчине, кстати, как и сколько раз в совокупности я тебя “насиловал”. Думаю, отец твой не обрадуется, узнав, что дочь зачеты в постели получает.
— Какие еще зачеты?! — теперь Ада действительно разозлилась.
— Обыкновенные. Так что прикуси язык, не то завалю на сдаче. И вообще, собирайся-ка ты домой, я не в настроении.
Кипя от негодования, она вскочила и, подхватив одежду, бросилась из комнаты — одеваться при Стасе не хотелось. Он же не шелохнулся, вновь погрузившись в созерцание.
***
Сергей не слишком обрадовался, увидев Риту, да и она с его приходом резво засобиралась. В прихожей, куда они вышли вдвоем с Олесей, Потехина прошептала:
— Над чем ты думаешь-то, я не пойму? Расскажи Мишке правду, и совет вам да любовь!
Олеся тяжело вздохнула и попрощалась, так ничего и не ответив. У Риты упало сердце. Неужели дуреха еще и аборт сделать собралась?! Нельзя допустить! Это же такой шанс освободить себе дорогу! Олеська свалит к Ревенко — с чужим ребенком Уваров ее точно не примет, — а Риточка тут как тут, утешит брошенного мужа, приласкает.
Тогда надо сообщить ему. Вот завтра же придет в офис и…
Нет-нет, стоп. Узнав о том, что ребенок от Ревенко, Сергей чего доброго вышвырнет его из компании, и тогда Олеська, поняв, что взять с любовника нечего, кинется мужу в ноги. Что, если он ее пожалеет?!
Рита в сердцах топнула ногой: как ни разложи карты, сама-то она в пролете! Чем-то надо привязать Олесю к Михаилу, раз одной беременности для этого мало, вот только манипулировать чужими жизнями — задача непосильная. Для Риты уж точно.